Шрифт:
— Конечно.
— Ты меня очень порадуешь, если примешь этот скромный подарок, — сказал он, потянувшись к складке своей коричневой мантии, и достал небольшую книгу в красной кожаной обложке.
Как можно предлагать подарок и при этом звучать так пугающе? Я неохотно потянулась и взяла книгу из его длинной руки с выступающими голубыми венами. Название было украшено золотом.
— «История Святых»?
Он кивнул.
— Было время, когда всем юным Гришам вручали эту книгу при поступлении в школу Малого дворца.
— Спасибо, — недоуменно поблагодарила я.
— Крестьяне любят своих святых. Они жаждут чудес. И, тем не менее, недолюбливают Гриш. Как думаешь, почему так?
— Я не задумывалась об этом, — ответила я, открывая книгу. Кто-то написал мое имя с внутренней стороны обложки. Перевернула пару страниц. «Святой Петр. Святой Илья в цепях. Святая Елизавета». Каждая глава начиналась с иллюстрации, искусно выведенной яркими чернилами.
— Может, это потому, что Гриши не страдают так, как страдали Святые или простые люди.
— Не исключено, — рассеянно сказала я.
— Но ты страдала, не так ли, Алина Старкова? И я считаю… да. Ты будешь еще больше страдать.
Я резко подняла голову. Показалось, что аппарат мне угрожал, но его глаза были полны странного сочувствия, которое пугало меня даже больше. Я опустила глаза к книге.
Мои пальцы замерли на иллюстрации смерти Святой Елизаветы, четвертованной в поле из роз. Из ее крови образовался ручей, текущий через лепестки. Я резко закрыла книгу и поднялась на ноги.
— Мне пора идти.
Аппарат тоже встал, и на мгновение мне показалось, что он попытается меня остановить.
— Тебе не нравится мой подарок.
— Нет-нет. Он очень милый. Спасибо. Просто не хочу опаздывать, — пробормотала я. Затем прошмыгнула мимо него к дверям библиотеки и задержала дыхание, пока не оказалась в своей комнате. Я кинула книгу Святых в нижний ящик комода и захлопнула его.
Чего аппарат хотел от меня? Подразумевали ли его слова угрозу? Или какое-то предупреждение? Я сделала глубокий вдох, и меня накрыла волна усталости и недоумения. Мне не хватало спокойного ритма картотеки, комфортной монотонности моей жизни в качестве картографа, когда от меня не ждали ничего большего, чем пары рисунков и чистоты за рабочим столом.
Я скучала по родному запаху чернил и бумаги. Больше всего я скучала по Малу. Писала ему каждую неделю, спрашивая о нашем полке, но ответов не следовало. Я знала, что наша почтовая служба была ненадежной, и что его военная часть могла передвинуться с Каньона в Западную Равку, но все равно надеялась получить весточку.
О его визите в Малый дворец пришлось забыть. Как бы я по нему ни скучала, мне не хотелось, чтобы он узнал, что я вписалась в свою новую жизнь так же «удачно», как в прошлую.
Каждый вечер, когда я поднималась по лестнице в комнату после очередного бесполезного дня, я представляла себе письма, которые могли бы ждать меня на комоде, и ускоряла шаг. Но шли дни, а писем так и не было. Сегодня ничем не отличалось. Я провела рукой по пустой поверхности стола.
— Где ты, Мал? — прошептала я. Но отвечать было некому.
ГЛАВА 11
Стоило мне подумать, что хуже быть уже не может, как все стало хуже. Я сидела за завтраком в купольном зале, когда главные двери распахнулись, и внутрь вошла группа незнакомых Гриш. Сначала я не уделила им особого внимания. Гриши на службе у Дарклинга постоянно приходили и уходили из Малого дворца, иногда — чтобы оправиться от ран, полученных на северном или южном фронте, иногда — чтобы отдохнуть от других заданий.
Затем Надя ахнула.
— О нет, — простонала Мария.
Я подняла взгляд, и мой живот ухнул, когда я узнала черноволосую девушку, которая была так заинтересована Малом в Крибирске.
— Кто она? — прошептала я, наблюдая, как красотка приветствует Гриш, ее высокий смех эхом отражался от золотого купола.
— Зоя, — буркнула Мария. — Она была на год старше нас в школе, и она ужасна.
— Считает себя лучше остальных, — добавила Надя.
Я приподняла брови. Если грехом Зои был снобизм, то не Марии с Надей ее судить. Девушки вздохнули.
— Самое худшее, что она, в каком-то смысле, права. Она невероятно сильная Шквальная, отличный боец, да и вообще, посмотри на нее!
Я глянула на серебряную обшивку на манжетах Зои, на идеальный блеск ее черных волос, на большие голубые глаза, окаймленные невероятно темными ресницами. Она была почти так же прекрасна, как Женя. Я вспомнила о Мале и почувствовала укол чистой ревности. Но затем поняла, что Зоя была направлена в Каньон. Если у них с Малом был… ну, она может знать, в порядке ли он.