Хотелось поскорее рассказать обо всём этом Руамару и выяснить его мнение насчёт божественных откровений, но мужчины в спальне уже не было, даром что за окнами едва рассвело. Впрочем, судя по следам запаха, ушёл муж совсем недавно.

Привыкнуть к этим самым запахам и научиться в них хоть немного разбираться оказалось неожиданно трудно. Первое время после судьбоносных событий на горной дороге изменения обоняния были почти незаметны. Отчётливо чуять я начала только Рура, а всё остальное в первые дни оставалось прежним. Когда именно начались серьёзные изменения, я не поняла; кажется, всё произошло постепенно, за несколько дней. В какой-то момент я обнаружила, что окружающий мир гораздо сложнее, чем казалось раньше. Запахов было гораздо больше, чем звуков, даже с учётом обострившегося слуха. Или звуки просто были более привычным ориентиром?

В любом случае, первое время я избегала лишний раз высовываться за пределы привычных помещений. Запахи раздражали, отвлекали, мешали на чём-то сосредоточиться, заставляли постоянно принюхиваться и страшно нервировали. Одно утешение: присутствие мужа успокаивало. Так что по крайней мере спала я, уткнувшись в грудь или шею мужчины, спокойно, а в остальное время хотелось побиться головой об стену. Или, по меньшей мере, ходить в обнимку с подушкой или каким-нибудь элементом одежды Рура, чтобы в неё прятаться в особенно тяжёлых случаях. Сейчас я более-менее притерпелась, но перспективу скорого появления в замке кучи народу воспринимала с содроганием.

Как оказалось, Руамар проснулся буквально только что, потому что обнаружился в ванной комнате, ещё точнее — в душе.

— Доброе утро, — поприветствовала я, проходя к умывальнику. — Рур, дело есть.

— Какого рода? — хмыкнул он, отключая воду.

— Мне тут сон специфический приснился, — я вздохнула, с зубной щёткой наперевес оборачиваясь к подошедшему мужу. — Был интересный разговор с вашим Первопредком, и у меня осталось странное впечатление. Я всегда полагала, что боги…

— Короче, тебя удивляет, что наш Первопредок — не мудрый и всепонимающий бог, а скорее малолетний засранец? — со смешком уточнил оборотень.

— Именно, — кивнула я. — Хотя не такой уж и малолетний, я бы ему по манере поведения дала лет пятнадцать… Что, он всегда такой? И это, получается, действительно был он, а не плод моего воображения?

— Всегда. Но теперь, я думаю, ты понимаешь, почему без Владыки оборотни идут вразнос, — пожал плечами мужчина, тщательно вытирая полотенцем собственную шевелюру. — По большому счёту, ему на нас плевать. С другой стороны, судя по облику и истории нашего мира, плевать на смертных всем богам, так что откровенное и искреннее безразличие Первопредка на фоне лицемерной доброты прочих видится мне далеко не худшим вариантом. И о чём он говорил? Не рассказал, почему от меня прячется?

— Мне показалось, он боится, что ты надерёшь ему уши, — хмыкнула я. — Судя по его поведению, такое уже бывало.

— Честно говоря, иногда подмывает, — хмыкнул он. — Но обычно я ограничиваюсь словесным выражением недовольства. Это хорошо работает, потому что он любит спорить и язвить, но я обычно лучше подготовлен по части аргументов и остроумия, так что он каждый раз расстраивается.

— И много народу в курсе, что из себя представляет этот тип? — осторожно уточнила я.

— По-моему, никто, кроме меня, — пожал плечами мужчина. — Жрицы порой получают некие… откровения, но, судя по их отзывам о Первопредке и общему поведению, лично они с ним не общаются. Да и природа возникновения этих откровений меня смущает; не похоже на него. Ладно, время у нас есть, пойдём, присядем в гостиной, расскажешь, что он там ещё учудил.

— Кхм. А почему ты раньше никогда не отзывался о нём в подобном ключе, а сейчас так легко переключился?

— Привычка, — спокойно ответил он. — Зачем окружающим знать, что он представляет собой на самом деле? Гораздо спокойней им продолжать думать, что он мудрый и любит своих детей. А сейчас, раз уж ты с ним познакомилась, мне кажется лишним миндальничать и прятаться за обтекаемыми формулировками.

Пока я приводила себя в порядок, в гостиной уже появился завтрак, и разговор продолжился в весьма располагающей к этому обстановке. Впрочем, рассказ мой много времени не занял.

— Значит, дирижабль — его рук дело? — поморщился Руамар. — Похоже. Обычно если он пытается помочь, это заканчивается не слишком хорошо.

— Я только не вполне поняла, зачем ему это было надо.

— Он сказал правду, — мужчина пожал плечами. — Насколько я понял, он в принципе не может врать и не может не ответить на вопросы хоть как-то. Может недоговаривать, юлить, уходить от ответов, но напрямую отказаться — не может. Да и результаты расшифровки записей Чудака свидетельствуют в пользу справедливости утверждений Первопредка, этот парень действительно мог наломать дров. А почему наш божественный просто не сказал… Видимо, в самом деле есть какие-то ограничения. Если подумать, он действительно всегда давал конкретные ответы только на вопросы о прошлом. Почему ты так странно на меня смотришь?

— Мне кажется, ты слишком спокоен для таких известий, — нахмурилась я. Ладно я, я в принципе довольно хладнокровное существо, и быстро успокоилась; и то поначалу вскипела. Но Руамару, как и остальным оборотням, плохо удавалось скрывать собственные эмоции, а сейчас он выглядел спокойным и лишь немного мрачноватым. Честно говоря, я ожидала взрыва.

— Я бы не сказал, что они меня сильно шокировали, — он вновь пожал плечами. — Ну и, кроме того, беспокоиться из-за событий, произошедших больше двух тысяч лет назад, по меньшей мере глупо. И кем бы наш Первопредок ни был раньше, сейчас он — бог. Со скверным характером, но бог. Тот факт, что Праматерь — его сестра и, полагаю, именно она во многом определяет нашу жизнь… что-то подобное напрашивается само собой, стоит хоть немного пообщаться с Первопредком.