– Чонгор, ну что ты такое говоришь!

– Да-да, я вполне серьезно, я тяжело болен, и скрываю от своих родных, и чувствую, что дни мои сочтены.

В зале раздались всхлипы и все обратили внимание на Кэйтарину, она первая поняла, что речь идет о ее покойном муже и не могла сдержать своих слез.

– Простите меня, – тихо произнесла она, вытирая платком влажные от слез глаза.

– Чонгор, – продолжал рассказ Балинт, – кто эта женщина, и чем я могу ей помочь?

– Она незаконная жена моего друга, после его пропажи девушка осталась одна. Возьми деньги и письмо, передашь той женщине, ее зовут Бианка. Поклянись, что ты будешь хранить эту тайну.

– Да клянусь же!

– Балинт, я не могу тебе сказать, кто мой друг, но прошу тебя только об одном, найди ее и не бросай в беде.

Барон Балинт умолк.

– Ты нашел девушку? – спросил Ласло.

– Конечно, она жила в доме, адрес которого, указал мне Чонгор. Ей было лет двадцать с небольшим, она была хороша собой, статна, с великолепными, белокурыми волосами. К тому времени, как я нашел ее, она уже родила девочку…

Балинт, интригуя слушателей, замолчал и затем обратился к Ханге:

– Ханга, ты хорошо сидишь в кресле, держись крепче за подлокотники, иначе ты можешь упасть на пол. Я не знаю точно, тот ли это был медальон, но на шее родившегося ребенка я увидел точно такой же, как и у тебя.

Девушка вскочила с кресла, не смотря на предостережение Балинта. Она сняла медальон и, протягивая его к барону, умоляюще произнесла:

– Посмотрите барон, это точно он?

– Да-да! Я не мог его спутать, на том медальоне тоже был нанесен щит, а на нем рука с саблей.

Этель вскликнула:

– Но это же родовой герб графа Ласло.

– Подождите, подождите друзья мои, – пытался утихомирить всех граф. – Это еще ничего не доказывает, рука с саблей может присутствовать на любом родовом гербе венгерских дворян. Я, к примеру, знаю, что Тамоши Эсе тоже имеет такой герб. Нужно обратиться в геральдическую палату и только после этого делать выводы. И вообще, Балинт, ты не мог сначала сказать нам по секрету, а потом уже рвать сердце девушке, а вдруг это совпадение или ты ошибся и на медальоне совсем не то изображение, о котором ты нам поведал.

– Граф, я видел этот медальон столько раз, сколько бывал в доме Бианки, так что ошибиться я не мог. Как вы думаете, что больше всего ввергло меня в изумление, когда Ханга вошла в эту комнату? Вы думаете медальон?! Нет! Ее внешность! Если бы я не знал, что эта девушка Ханга, то настаивал бы на том, что она Бианка, хотя прошло с тех пор больше двадцати лет. Они очень похожи друг на друга.

– Ах! – воскликнула Ханга.

– Что же было дальше? – в нетерпении спросила Кэйтарина.

– Я не мог часто приезжать в Пресбург и на какое-то время дела задержали меня в Трансильвании. Спустя два месяца я снова пришел в тот дом, но, увы, Бианки и ее дочки Марии там не оказалось. Сосед по дому поведал мне неутешительную историю, Бианку неоднократно домогался какой-то дворянин – повеса. Прохода ей не давал, даже выглядывал девушку возле дома. Понятное дело, такую красавицу разве можно обойти мужским вниманием, тем более незамужнюю. Она уехала, продав наскоро дом. А куда? Никто не мог мне сказать. Вот так друзья, – вздохнул тяжело Балинт, – она пропала навсегда. Я пытался ее разыскать, ведь с ребенком ее было проще найти, но она видимо уехала из города.

– Барон, а ты уверен, что сможешь ее узнать спустя много лет? – спросил Михал.

– Вот ее отражение, – указал Балинт на Хангу, – разве можно их спутать.

– Да-а, барон, не веселый конец у этого рассказа.

– А Жомбор Илона не могла бы что-то добавить к этой истории? – спросил Балинт.

При упоминании графини, Этель неожиданно вздрогнула и спросила:

– Барон, а почему Вы вспомнили именно о ней?

– Этушка успокойся, – попросил ее муж, – в 1527 году граф Жомбор со своей дочерью Ребекой отбили у турок обоз, и в нем вместе с остальными пленниками находилась маленькая девочка. Теперь она сидит перед вами – это Ханга.

– Ханга, девочка! – воскликнула Этель. – Михал, но как ты мог держать все это в тайне, – с укором обратилась она к мужу.

– Меня просили об этом молчать, – с виноватым видом ответил Михал.

– Господа, так может та девочка Мария и есть наша Ханга, – с надеждой произнесла баронесса Кэйтарина.

– А кто же все-таки отец девочки? – изумленно спросила Этель, но уловив встревоженный взгляд Михала и прислоненный к его губам палец, умолкла.

– Ханга, ты можешь дать мне на время свой медальон? – попросил граф.

– Да господин Михал, – она протянула ему свою реликвию.

– Я предлагаю на сегодня закончить обсуждение, – вставая, сказал граф Ласло, – сейчас все в гостиную, там накрыли стол.

Он отдал распоряжение, чтобы к столу пригласили Гергея, нареченного жениха Ханги.

Так как ужин закончился поздно, Ласло предложил барону Балинту поехать к королеве утром. Затем, когда все разошлись, граф послал своих людей в сопровождении Ханги в дом метра Эрно, чтобы она собрала вещи и переехала в замок, ей выделили комнату на втором этаже. Для Эрно он передал письмо, в котором указал, что по согласию Ханги, граф до определенного времени берет над ней опекунство.