– Значит, Илонка давно догадывалась, что я и есть Андор, а ведь молчала и даже вида не подавала.

– Да Михал, она умела хранить тайны.

Граф обнял сестру за плечи и, скорбно смотря на Илону, сказал:

– Трудно от вас женщин что-то скрыть, вы все чувствуете нутром.

– Так Андор, твой сын? – Михал кивнул. – Теперь понятно его сходство с Лайошем. А Этель, она знает об этом?

– Да, Ханга, знает. Все случилось в замке Илоны, когда я был в беспамятстве.

Девушка больше ничего не спрашивала и, низко склонив голову, прикоснулась губами к холодеющей руке Илоны.

Он позвал Гергея и двух гайдуков. Илону перенесли в часовню, где святой отец, прочитав над ней молитву, отпел ее. Михал после всего обратился к Гергею:

– Захороните Илону пока в пещере. Гергей, запомни это место, когда будет возможность, ее нужно будет перезахоронить в фамильном склепе Жомборов. Затем придешь и заберешь с собой Хангу.

– Уже пора уходить? – с тревогой спросил Гергей.

– Если турки сейчас не возобновят атаку, то утром нам все равно некому будет защищать замок. Иди сынок и сделай так, как я тебя просил.

– Господин Михал…

– Герге!

– Я все понял.

Турки действительно прекратили штурм и оттянули войска от стен крепости. Кара-бей не хотел больше посылать на смерть своих воинов. Он заметил, что пушки в крепости молчали, ружья отвечали только редкими выстрелами. Видимо защитников осталось слишком мало. Он отдал приказ, и его солдаты подкатили несколько пушек ко рву, так и не встретив сопротивления со стороны осажденных.

Началась длительная бомбардировка крепости. Сначала взрывами разнесло остатки ворот, затем рухнула на землю решетка. Следом караульная башня, рассыпаясь на части, обвалилась, засыпав проход к площади. Били прицельно по тем местам, где раньше располагались пушки защитников.

Когда прекратилась канонада, и рассеялся дым, сотни турецких солдат ворвались в полуразвалившуюся крепость. Собравшись на площади и, ощетинившись пиками и саблями, они смотрели во все стороны, пытаясь заметить хоть одно движение со стороны противника. Но на территории замка стояла тишина. На миг все затихло, только ржавое ведро поскрипывало на ветру, висевшее у входа в кузницу. Облазив вокруг башни и галереи, турки убедились, что гайдуки, все до одного покинули крепость.

Заполонив донжон, турецкие воины поднялись на второй этаж и, поражаясь великолепию и убранству комнат и залов, ждали команды для начала грабежа. Но прежде чем разрешить воинам срывать со стен дорогое старинное оружие и набивать свои мешки вещами, Кара-бей сам решил взглянуть вглубь сердца замка. Собрались остальные офицеры и, отдав приказ солдатам пока не трогать богатства, сопровождали бея по залам. Вдруг один солдат поднялся по лестнице и, поклонившись бею, боязливо проговорил:

– Мой повелитель, там внизу какой-то одноглазый разбойник требует, чтобы Вы спустились к нему.

– Что значит, требует?! – возмутился офицер, стоявший рядом с беем. Почему до сих пор его не убили?

– Он сказал, что Кара-бей к последнему защитнику отнесется милостиво, как подобает великому воину, гайдук хочет взглянуть в глаза победителю.

Группа военачальников медленно спустилась на первый этаж. Перед их взорами предстал мужчина, одетый в черный доломан. Он снял с головы шапку и все увидели его улыбающееся лицо. Один глаз у мужчины был перевязан черной повязкой.

– Достопочтенный бей и вы – презренные шакалы. После его слов турки кинулись было к нему, но бей прикрикнул и, подняв руку, остановил солдат. Гиорджи продолжил:

– Позвольте передать Вам привет от его превосходительства графа Ласло, – Гиорджи поклонился и в конце обращения добавил, – и ко всему прочему, господин граф передает Вам подарок. Гиорджи держал в руках зажженный фонарь. Вдруг он нагнулся, и огонь свечи лизнул что-то лежащее на полу. Три дымных ручейка растеклись в разные стороны и не успели турки прийти в себя, как три мощных взрыва потрясли донжон.

С улицы османские воины увидели, как здание, подорванное изнутри, вздыбилось и рухнуло, развалившись на огромные каменные куски. Все, кто в тот момент находились в здании донжона, были похоронены под его обломками.

Вот так Гиорджи отомстил Кара – бею за смерть своего отца, погибшего при первом наступлении турок в 1526 году и за всех защитников крепости, сожженных заживо османскими захватчиками.

Оставшиеся в живых защитники крепости пробрались в соляные копи, их осталось всего семнадцать человек. Граф разделил отряд на две части и приказал Гергею и в том числе Ханге, уходить через гору Барса.

– Михал, как мы можем бросить вас, – запротестовала девушка.

– Сестра моя, мы же ненадолго расстанемся. Мы сейчас дождемся Гиорджи и нагоним вас.

– А если он не вернется, и турки скоро появятся здесь, – не унималась Ханга. Она была единственным человеком среди воинов, способная повлиять на графа.

– Не переживайте за нас, мы обязательно придем, – успокаивал Ласло свою сестру и гайдуков, – Герге, как выйдете из ущелья, в лощине вас будет ждать Балаж с лошадьми и провиантом. Если не поспеем вовремя, нас не ждите, скачите в Бестерце. На территории, занятой турками, лучше всего пробирайтесь ночами. Прибудете в имение, передашь Этель вот это письмо, – граф протянул Гергею бумажный пакет.