Пригоршня выругался. Чуть ниже подмышки на ребрах сидел прозрачный комок, в котором пульсировали срастающиеся жгутом красные нити.

– Наемник, – прошептал он хрипло. – Ворон, дорогой, это чего?

– Кровоцвет.

– Брр, ну и названьице. Никогда не слышал. Похож на слизня какого-то, ох и жутенький, оторопь берет. А чего ты его не сорвешь, не срежешь?

– Если попробую – сразу умру. Он вспрыскивает яд. – Ворон стал одеваться, поднял пистолет. – Он и так его вспрыскивает, но в малых дозах тот наоборот лечит. Руку вылечил, и не только ее. Мне даже огневка больше не нужна.

– Так это ж круто, и чего ты нервничаешь?

– Кровоцвет заставляет убивать.

– Это как? Типа шепчет в ухо: «малыш, ну убей кого-нибудь, ну что тебе стоит…»?

– Если вовремя кого-то не убьешь, он начинает убивать тебя. А если убьешь… я не знаю, что происходит. Кровоцвет будто что-то вытягивает из жертвы. Вернее, ты вытягиваешь. Выпиваешь. Засасываешь в себя, и тогда он успокаивается, а к тебе приходят силы.

– А! – Пригоршня хлопнул трезубцем по ладони. – Так это ты в Чудопарке… Ну, когда в разведку ушел?..

– Потому и ушел, – кивнул Ворон. – Уже не мог себя сдерживать. На Американской горке убил одного и выпил. Тогда ко мне пришло много сил, до сих пор хватает. Но не знаю насколько еще их осталось.

– Фух… Ну, братан, и случаются же у тебя в жизни переплеты, да? То Титомир со своими прихвостнями в «прорву» тебя макнул, то кровоцвет какой-то ужасный. Меня от одного названия до костяшек пробирает! Везунчик ты, я гляжу, прям белая полоса шириною в жизнь. Но это честно с твоей стороны, все мне рассказать.

– Плевать на честность. Мне нужен союзник. Вас убивать не хочу.

– Ну-ну, и мы тебя не хотим.

– Но если кровоцвет принудит, убью. Когда начинается настоящий голод, трудно себя контролировать. Я могу, я сильнее других, но и меня сгибает. Если мы с вами еще на какое-то время останемся вместе… Короче, я буду стараться вовремя уходить, искать жертв на стороне, но если что – теперь ты знаешь причину. Останови меня заранее, оглуши, свяжи. Отнеси куда-то, там развяжи. Или убей, ладно. Утопи в этом озере. Главное, теперь ты знаешь. Знаешь, если что случится, то это не я, а кровоцвет.

– А животные? – спросил Пригоршня. – Их можешь использовать? Хотя здесь вроде никто не живет, но можно же выйти из этого Слепого Пятна да подыскать себе зверье какое-то на съеденье.

Красный Ворон неуверенно покачал головой:

– Кровоцветов мало, но случаи с ними были, и все известны. Каждый стал легендой в Зоне. Почему-то ампиры пьют только людей. Может, животные не подходят или их жизненной силы не хватает.

– Кто-то пьет только людей, какие еще амперы?

– Ампиры. Так назвали людей-симбиотов.

– Наверное, типа «аномальный вампир»? Ну ладно, ампир, а что насчет мутантов? Разумных какие-то, полуразумных, можно ими насытиться?

– Не знаю. Вряд ли.

– А чем с этими ампирами раньше дело заканчивалось?

– Их всегда убивали. Устраивали большие облавы, травили по всей Зоне. Несли большие потери, очень большие. И убивали.

– Ладно, так я понял, у тебя теперь основная цель избавиться от кровоцвета?

Наемник покачал головой:

– Никому не удавалось.

– Вообще никогда? Это что, невозможно? Ты уверен?

– Я не слышал, чтоб хоть один ампир смог. Говорят, что невозможно, но… – Ворон глянул на Пригоршню почти просительно. – Возможно все?

– Точно, брат ампир! Возможно все. Так что держи свой вороний хвост пистолетом. Если говорят, что раньше не удавалось никому, так это же отличная цель – сделать невозможное, чтобы выжить. Тяжелая цель для сильного человека.

– Тяжелая цель, – повторил Красный Ворон, и эхом к его словам стал треск металла, донесшийся с базы.

Они повернулись. Круглое здание лаборатории просело, из сбоку из него, проломив тонкую металлическую стену, кубарем выкатился гипер.

– Так я и знал! – рявкнул Пригоршня, выхватывая пистолет. – Вот теперь начинается фильм ужасов!

– Отступаем, отступаем! – Химик быстро пятился по мосту, прочь от берега, спиной подталкивая Пригоршню. Дальше шел Красный Ворон.

– Но никого ж нет, – возразил Пригоршня.

– Они были, Никита. Не тормози.

– Слышал, Ворон, не тормози, дальше идем.

– Я и иду, – буркнул тот, не оглядываясь. Он единственный двигался нормально, повернувшись лицом к пирамиде.