– Да, в его доме на Касл Парейд.

Значит, эти девицы бесстыдно налгали мне. Я сказал:

– Мама, прости. Я напрасно оклеветал сестру, чем сильно расстроил тебя. Пожалуйста, прости.

– Нет, Ричард, – сказала она. – Я тебя не прощу. Дело не только в Эффи. Задолжав, ты погубил все, что я пыталась спасти после катастрофы. В колледже на тебя злы, Томас в ярости. Разве не понимаешь, как важно, чтобы Евфимия могла появляться в обществе и встречаться с молодыми людьми из хороших семей? Мне надо дождаться, когда она устроится, а времени осталось так мало. Откуда взяться деньгам? Кроме того, своими нелепыми попытками подружиться с женщиной, отвергнутой обществом – неважно, справедливо или нет, – ты разозлил миссис Куэнс. И ты мне солгал. Твое поведение неприемлемо, Ричард. Ты должен покинуть дом незамедлительно. Уезжай завтра утром и не возвращайся хотя бы недели две.

– Мама, я бы уехал, если было бы куда.

– Это следует понимать как отказ?

– Я не отказываюсь, мама. Просто не могу выполнить твою просьбу.

– Очень хорошо. Есть одно действенное средство убедить тебя покинуть нас. Я собираюсь кое-что рассказать, и тогда ты уйдешь отсюда немедленно и молча. Подумай об этом, а потом возвращайся через час и дай мне свой ответ. Ты понял?

Я кивнул.

– Если в восемь часов ты скажешь, что не уедешь, то придется рассказать тебе нечто столь шокирующее и ужасное, что, даже просто услышав это, ты причинишь непоправимый вред нам троим.

Мама лишь притворяется, что заботится обо мне. Она любит только Евфимию. Ну что же, если это и вправду так, то я уеду и никогда не вернусь. Посмотрим, каково ей будет тогда!

Матушка, должно быть, хочет рассказать какие-нибудь факты про папу. Люди часто говорили недоброе про него, и мне не хочется снова это выслушивать. Возможно, я его не особенно любил и не был послушным сыном, но уважал и не хочу менять своего отношения.

Я спустился вниз, нашел маму сидящей там же, где оставил, и отрывисто произнес:

– Я уеду.

– Слава богу за это, – сказала она и отвернулась, чтобы я не увидел ее лица. Она промокнула глаза носовым платочком, а потом посмотрела на меня снова и сказала:

– Здесь для тебя всегда будет место.

– Я подумал кое о ком, у кого можно остановиться в Торчестере. Напишу прямо сейчас и получу ответ ко вторнику. Уеду в тот же день. Достаточно ли скоро для тебя?

Она положила свою руку на мою и ничего не сказала.

Должно быть, догадалась, что я говорил про Бартоломео, но теперь все ее недоверие к нему теряет силу от желания поскорее выставить меня из дома!

Когда все стихло, я тайком спустился на кухню и, как я надеялся, нашел там служанку, все еще занятую чисткой сковородок и уборкой. Свет исходил от единственной масляной лампы на комоде, и когда Бетси повернулась, то в тусклом свете показалась мне почти красавицей. Я спросил, понравился ли ей мой маленький подарок, она кивнула и опустила глаза.

– Ты здесь счастлива, Бетси? – спросил я.

– Счастливее, чем где бы то ни было, мистер Ричард.

– Я уезжаю, Бетси. Покидаю дом во вторник и не знаю, когда вернусь.

– Думаю, так будет лучше, сэр, – сказала она, повернувшись ко мне спиной и поднимая сковороду на верхнюю полку.

Я рассчитывал совсем на другую реакцию и довольно раздраженно сказал:

– Почему все женщины так хотят, чтобы я уехал? Неужели у вас какой-то заговор против меня?

Она смущенно повернулась ко мне. Ротик ее слегка приоткрылся, а глаза в полутьме казались огромными. Несмотря на раздражение от слов Бетси, я почувствовал сильное желание наклониться и поцеловать ее.

Только что написал Бартоломео. Стыдно просить его об одолжении.

Отправились в церковь. Когда мы приблизились к деревне, мама велела мне скорее отправить письмо, а потом догнать их. В маленьком темном помещении никого не было, если не считать миссис Дарнтон, с хмурым видом забравшую у меня послание.

Памятка: ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ БАЛАНС: 9 ш. 9 1/2 ц. РАСХОД: марка: 1 d. САЛЬДО: 9 ш. 8 1/2 ц.

Мне вдруг пришло в голову спросить у нее почтовый адрес Давенанта Боргойна. Она уставилась на меня с нескрываемым отвращением и сказала:

– Зачем? Неужели вы собираетесь послать ему письмо?

Какое ей дело? И почему она так выделила это имя, как будто знала, что я намерен послать письмо кому-то другому?

Когда я выходил из магазина Старой Ханны, письмоносица выбежала следом и позвала:

– Эй, парень! – Я остановился, и она меня догнала. – Не говори мадам Брюзге, что я тебе сказала, но племяш герцога живет в задней части дома своего дядюшки.