Семена дали всходы: Роджер в опасности, Джейми в опасности, отца Питера убили, – и удерживающая веревка ее обещаний лопнула.

Она убьет короля.

Крепко удерживая Еву за руку, Джейми маневрировал по заполненным народом улицам, а рядом в мрачном молчании шагал Рай. Они пробивались к городским воротам, когда все остальные спешили навстречу, и бросались, словно в шторм, в людской поток и в те ужасы, о которых говорили.

– Не переживай, Ева, – убеждал ее Джейми. – С Роджером ничего плохого не случится. Он нужен королю.

Ему самому было смешно себя слышать: королю нужны свидетели убийства не больше, чем обвалившаяся стена.

А потом они услышали, как по толпе пронесся тихий гул.

– И сейчас, если только этому можно верить, он продает поместья, – говорил какой-то пузатый торговец, очевидно продолжая сообщать новости из провинции своим знакомым. Его сопровождали трое слуг, а за ними следовало четыре охраняемые повозки с битком набитым товаром. Теснившаяся вокруг него свита ярко разодетых торговцев кивала, но выглядела растерянной. – Раздает их за гроши, словно пирожки с мясом. Да, я слышал, Эндшир уже перешел к Мандевилю за тысячу ливров и ежегодную поставку по соколу до конца жизни.

Джейми остановился как вкопанный, и Ева вместе с ним.

– А почему я должен сомневаться? – кивнул один из лысеющих приятелей торговца. – Когда это король скупился и продавал что-то стоящее больше чем за чих?

– Это его манера, – согласился богатый торговец. – Все уходит очень быстро и скрытно, вот и до Эверута дело дошло.

Когда мужчины прошли, Джейми взглянул на Рая, и тот покачал головой.

– И для чего теперь Роджер королю? – тихо спросила Ева, ни к кому не обращаясь.

Они бросились бежать, расталкивая встречных. У ворот они некоторое время препирались со стражниками, заявившими, что нельзя выходить, когда в город идет столько народу, пока Джейми не убедил их в обратном, а оказавшись за воротами, побежали на вершину холма.

Но они опоздали – опоздали, и намного. Стоя на вершине, они смотрели вниз на дорогу. У Рая кровоточило избитое лицо. Ева, почувствовав головокружение, сделала несколько неуверенных шагов и тяжело села на траву, потому что земля у нее под ногами раскачивалась, как маленькая лодка, и она не могла управлять ни своим дыханием, ни своими ногами; она смотрела прямо вверх в весеннее небо, потому что зелень травы обжигала ей глаза.

До Эверута был день пути верхом, и Джейми, глядя вдаль, размышлял, чья лошадь быстрее и свежее – его или Чанс?

«Ей следует надеяться, что ее», – угрюмо подумал он.

– Я еду, – очень спокойно сказала Ева.

– Да, мы поедем.

– Ты не можешь, Джейми. – Рука Рая легла ему на плечо.

– Не могу – что?

– Ты войдешь туда как Эверут? – Рай твердо смотрел на него, и Джейми ничего не ответил. – Если сейчас ты отправишься к королю, то только как Эверут. Если же явишься как Джейми Пропащий, королевский лейтенант, то не войдешь даже в ворота замка.

Отвернувшись, Джейми смотрел вниз, на склон.

– Король Иоанн убьет тебя. – Рай заговорил более решительным тоном. – Ты видишь, что сделали со мною? Не сомневайся, меня отпустили только как послание тебе. Это, – он указал на свое избитое, окровавленное лицо, – предупреждение, а тебя просто выпотрошат.

– То же самое сказала мне и блондинка, – кивнула Ева. – Иоанн не оставит тебя в покое.

– Мне не привыкать, – бросил Джейми.

– Если у тебя и были сомнения по поводу планов Иоанна, то теперь можешь больше не сомневаться. – Рай остановил на нем взгляд залитых кровью глаз. – Он больше тебе не доверяет. Ты конченый человек. Тебя убьют.

– Попытаются.

– Боже милостивый. Я не могу защищать тебя там! – выкрикнул Рай, зажав в кулак рубашку Джейми. Они стояли и смотрели друг на друга, а потом Рай, со слабой, полной горечи улыбкой на лице, отступил. – Даже сейчас, когда столь многое поставлено на карту, ты все равно не заявишь свои права, так ведь? – Холодная, острая ярость наполняла его слова как стеклянный бокал. – Ты и сам не владеешь им, и другим не отдаешь. Это неправильно, Джейми.

– Это правильно, – глухо возразил ему друг. – Я не делаю ни того ни другого. И это ты смеешь говорить мне о предъявлении прав? Ты, у кого есть мать и отец, родственники и наследник, который отказался от наследства. Ты, кто знал меня в худшие времена…

– Тебе же было всего восемь лет!

– …кто мог бы быть с женщиной, а вместо этого торчит здесь, со мною. – Он кончиками пальцев ткнул себя в грудь. – Со мною.

Если бы все оттенки стыда и неверия можно было собрать в одном месте, как маленьких пони, и облечь в звук, то эти короткие слова Джейми выразили бы их все.

А потом, сидя на траве в тишине, повисшей над холмом, Ева поняла. Джейми был не в состоянии представить себе, почему кто-то мог выбрать его: почему Рай выбрал его, почему она выбрала его. Не мог, потому что сам еще не сделал выбор.