Когда Ева вошла в комнату, от ее взгляда ничего не укрылось: ни Джейми, сидевший у кровати, ни бледно-красные мазки на одном краю льняных простыней, подоткнутых вокруг священника. Обняв отца Питера, она тихо с ним разговаривала, не упоминая ни о простынях, ни о состоянии его здоровья, потому что была достаточно мудрой, чтобы не тратить время на то, что невозможно изменить, а Джейми смотрел на них, этих давних друзей. Ева болтала, суетилась, поправляла простыни, а святой отец отмахивался от нее.

– Оставайся с Джейми здесь, Ева, – через несколько минут сказал Питер, явно утомившись и чуть прикрыв глаза.

Она стояла у кровати, слегка касаясь кончиками пальцев простыни у него над грудью.

– Джейми собирается уехать со мной. Ему нравится мой маленький домик, и он обещал починить крышу.

– У него есть дела здесь, в Англии. – Священник открыл глаза. – Если тебе дорог Джейми, Ева, ты должна остаться с ним в Англии.

Джейми увидел, как она побледнела.

– Ты должна помочь ему понять, – пробормотал отец Питер.

– Но я не хочу, чтобы он понял, – возразила она.

Священник, покачав головой, снова закрыл глаза и еле слышно спросил:

– А Роджер?

Ева не ответила, и Джейми, подняв голову, увидел, что ее лицо застыло, глаза наполнены ужасом, а голову сотрясает мелкая дрожь.

– Он в безопасности, – ответил за нее Джейми. – Этот отважный юноша станет подарком тому, кому будет служить. Вы с Евой хорошо воспитали его.

Не открывая глаз, отец Питер пробормотал:

– Это все заслуга твоей упрямицы. Я говорил ей, что он никуда не годится, а она твердо сказала «нет» и сделала из него человека.

– Вчера вечером я нарисовала для одного человека портрет его матери, и он сказал, что это сделано хорошо, – выдавила улыбку Ева.

– Ты все всегда делаешь хорошо. – Отец Питер похлопал ее по руке. – Я горжусь тобой.

После этого он затих. Стоя рядом с Евой, сидевшей на кровати, Джейми положил руку ей на плечо, и они ждали в тишине. Отец Питер умер быстро. Ева дотянулась до Джейми, он взял ее руку, и они оба вознесли молитвы за Питера Лондонского.

А потом Ева поднялась и глухим голосом, но отчетливо произнесла:

– Джейми, у меня есть то, что я должна отдать тебе, уважая наш маленький союз.

Она полезла в сумку, которую везде носила с собой, и протянула ему свернутые в рулон листы пергамента. Джейми потянулся за ними, и ему показалось, что расстояние между ним и Евой мгновенно увеличилось. Он взял листы, развязал скреплявшие их шнурки и развернул.

На странице небрежно написанные слова, а еще подписи – свидетельство о его крещении.

Джейми с отцом, а на заднем плане величественные башни Эверута. Ему шесть, он в каком-то лесу, сидит и обстругивает деревяшку.

Ему восемь, он на улице Лондона, смотрит, как убивают отца.

Картины. Документы. Рисунки.

Доказательства.

Он медленно поднял взгляд.

– Неужели ты никогда не смотрела их?

– Никогда, – покачала головой Ева, пристально глядя на него. – Святой отец сказал, что они должны подорвать устои Англии. Но тогда мне не было дела до Англии.

Джейми почувствовал глубоко в груди легкое покалывание.

– А теперь?

– А теперь… теперь я попробовала эль, и это меня удивило. И ты удивил меня. Кто знает, что еще может удивить меня в Англии?

Он дотянулся до кончиков ее пальцев, и теперь держал не только документы, подтверждающие, что он Эверут, но и Еву.

И в этот момент в комнату влетел Рай и, задыхаясь, схватился за дверную раму. Из рассеченной губы у него текла кровь, один глаз, распухший и красный, был закрыт, а веко на нем дрожало, и Джейми почувствовал, как у него внутри змеей сворачивается холод.

– Они схватили его, – крикнул Рай. – Они схватили его, Джейми.

Джейми уже шагал к двери, когда Рай добавил:

– Теперь ты должен идти.

– Кто схватил – мятежники? – спросил Джейми, когда они уже шли по улице, а Ева следовала по пятам за ними.

– Нет. Король.

На все, начиная с этого момента, что делала Ева, как ей казалось, требовалось больше усилий, все происходило более медленно и плавно, как под водой, как будто она плыла, сопротивляясь огромной силе. И у нее внутри сформировалось решение.

Точнее, это не было решением, дошло до нее сквозь мутную воду, – скорее так что-то появляется из земли, если начать копать, – например, корни растений или останки умерших людей. В данном случае это открытие было просто толчком, напоминанием: «Ты забыл обо мне, но я о тебе не забыла».