Вопрос о том, кто же победил на Каталаунских полях, остался в какой-то мере открытым. Потери с обеих сторон были огромны, но соизмеримы друг с другом. Лагерь гуннов был окружен, но ни Аттила, ни его воины не сдались и не попали в плен. Не исключено, что они смогли бы прорваться через окружение. А уход готов, хотя и не был заслугой гуннов, давал им шанс на победу, если бы военные действия возобновились. Проспер Аквитанский писал: «…Побежденными следует считать гуннов на том основании, что те из них, кто выжил, лишившись уверенности в [исходе] сражения, стали отступать в свои [земли] » 616 .

Гунны отступили в Паннонию. Аттила вернулся в свою ставку на левобережье Истра и попытался вновь решить вопрос о дани, которую задолжала ему Восточная империя. Маркиан отправил к нему посла – некоего Аполлония. Тот переправился через Истр и прибыл в ставку Аттилы, но гуннский вождь отказался принять его, поскольку Аполлоний не привез ожидаемой дани. Впрочем, Аттила потребовал, чтобы подарки – обязательная принадлежность дипломатии того времени – были ему переданы. Аполлоний отвечал: «Скифы не должны требовать того, что они могут получить или как дар, или как добычу». Тем самым он, по мысли Приска, давал понять, «что Аттила получит либо подарки, если примет его как посланника, либо добычу, если отнимет их, убив его» 617 .

Переговоры ни к чему не привели. Аттила грозился пойти войной на Восточную империю, но вместо этого, вспомнив, что в Риме у него есть невеста, повел свои войска в Италию. Случилось это, согласно разным хронистам, в 451 или 452 году 618 .

Войско гуннов беспрепятственно переправилось через Альпы. Задержать его в горах было бы нетрудно, потому что конница не могла карабкаться по кручам, и римлянам достаточно было поставить заставы на перевалах. Но Аэций не был готов к такому повороту событий, Альпы остались без защиты, и в Риме началась паника. Аэций уже готовился вместе с императором покинуть Италию, «однако стыд подавил страх, поскольку считалось, что подобное [бегство] полно бесчестья и опасности» 619 .

Первым городом, лежавшим на пути гуннского войска, была Аквилея – столица провинции Венетий. Аттила осадил город, но взять его долгое время не мог – «внутри города сопротивлялись ему сильнейшие римские воины, а его собственное войско уже роптало и стремилось уйти». Но Аттила сумел укрепить воинский дух своей армии – эту историю передает Иордан:

«Однажды Аттила, проходя возле стен, раздумывал, распустить ли лагерь или же еще задержаться; вдруг он обратил внимание, что белоснежные птицы, а именно аисты, которые устраивают гнезда на верхушках домов, тащат птенцов из города и, вопреки своим привычкам, уносят их куда-то за поля. А так как был он очень проницателен и пытлив, то и представил своим следующее соображение: “Посмотрите, – сказал он, – на этих птиц: предвидя будущее, они покидают город, которому грозит гибель; они бегут с укреплений, которые падут, так как опасность нависла над ними. Это не пустая примета, нельзя счесть ее неверной; в предчувствии событий, в страхе перед грядущим меняют они свои привычки”. Что же дальше? Этим снова воспламенил он души своих на завоевание Аквилейи. Построив осадные машины и применяя всякого рода метательные орудия, они немедля врываются в город, грабят, делят добычу, разоряют все с такой жестокостью, что, как кажется, не оставляют от города никаких следов» 620 .

Павел Диакон приводит список (вероятно, неполный) городов, разоренных гуннами. Он пишет: «Конкордию и Альтину, или иначе Патавий, соседние с Аквилеей города, он также разрушил, подобно последней, и сровнял с землей. После этого гунны, не встречая сопротивления, с яростью прошлись по всем венетским городам, то есть прошли через Вицентию, Верону, Бриксию, Бергамо и прочие города, а Медиолан (современный Милан. – Авт.) и Тицин, подвергнув той же участи, разграбили, но избавили от огня и меча. Затем, точно так же разграбив города Эмилии, они в конце концов разбили лагерь в том месте, где река Минций впадает в Пад (река По. – Авт.)» 621 .

Теперь Аттила собирался идти на Рим. Почему он не исполнил свое намерение – непонятно. Причины, которые называют древние хронисты, выглядят не слишком правдоподобными. Иордан, со слов Приска, пишет, что приближенные гуннского вождя напомнили ему о судьбе Алариха, который умер вскоре после взятия Вечного города 622 . Во множестве хроник передается история о том, что Аттилу отговорил от осады Рима папа Лев I Великий, который лично посетил ставку гуннского вождя с миротворческой миссией. Сама по себе встреча великого полководца и великого понтифика сомнений не вызывает, но каким образом папа сумел оказать влияние на язычника, не вполне понятно. Хронисты – все как один благочестивые христиане – передают весьма духоподъемные, но крайне сомнительные подробности этой встречи. Что же касается Жития св. Льва, там на этот счет говорится следующее:

«Почерпнувши в молитве мужество и твердость, святой Лев решил отправиться к мучителю, чтобы утишить его гнев и прекратить его ярость, готовый в случае нужды даже положить душу за овец своих. Мудрыми сладкоглаголивыми и боговдохновенными словами беседовал он с Аттилою и превратил его из лютого волка в кроткую овцу; грозный и неукротимый воитель смиренно и мягко внимал словам угодника Божия, удивляясь его архиерейскому величию и ужасаясь пред святостью честного лица его. Исполнив все по желанию святого Льва, грозный Аттила отошел от пределов Италии в свои земли.

Воеводы Аттилы немало удивлялись, как Лев мог так скоро и так необычно сделать Аттилу из столь лютого князя столь кротким; они спрашивали Аттилу: Почему ты убоялся одного только римлянина, пришедшего без оружия? Почему ты повиновался ему? Почему ты, словно побежденный, предался бегству, оставляя в Италии такое множество богатств? – Не видели вы того, что я видел, – отвечал им Аттила, – а видел я двух ангелоподобных мужей, стоявших по обеим сторонам папы (это были святые первоверховные Апостолы Петр и Павел); в руках они держали обнаженные мечи и грозили мне смертью, если я не послушаюсь Божия архиерея”» 623 .