тона по спине. '

— В Александровском саду.

т— Уютное местечко, — похвалил Гришоня. — Она те¬

бя, пожалуй, и не узнает, Люся-то твоя.

Антону приятно было слышать слово «твоя», и чтобы

скрыть появившийся румянец, он заторопился:

— Пойду пройдусь пешочком...

— Как пешочком? — испуганно спросил Гришоня и с

серьезным видом пошарил у Антона за плечами. — А где

же твои крылья? Я слышал, влюбленные на свидание на

крыльях летяг.— И заключил: — А теперь, если отгада¬

ешь загадку — все сбудется: сидят три кошки, против

каждой кошки — две кошки, сколько всех кошек? Ско¬

рей!

— Три, — ответил Антон.

— Правильно! — радостно воскликнул Гришоня.—

Можешь следовать!

Антон рассмеялся и двинулся к выходу, наказав:

— Комнату прибери, дверь не запирай.

— Будет исполнено. Адью! Помахай мне ручкой на

прощанье, — изысканно раскланиваясь, провожал Гришо¬

ня друга, и брови его блестели в солнечном луче, как

серебряные. •— Куда пойдете — на случай, если придется

разыскивать?

— Москва большая, не найдешь, — ответил Антон

уклончиво.

Он спустился по лестнице, минуту постоял у подъезда,

потрогал шляпу, как бы проверяя, на месте ли она, и

направился к метро. Идти было легко, шаги против его

воли убыстрялись, полы плаща разлетались в стороны, а

в груди, нарастая с каждой минутой, что-то ликующе

пело, смеялось...

Молодые липы роняли листву, от мотылькового трепе¬

танья листьев перед глазами день казался сказочно-пест¬

рым, шелестящим. Вдалеке вставала над крышами зда-

иий батарея труб; из одного ствола вытекала жиденькая

струя дыма, розовая на фоне предзакатного солнца, а

еще дальше, за трубами, клубились, бродили по-весенне¬

му грозовые облака.

Антону было жарко, хотелось снять шляпу, непривыч¬

но сковывавшую лоб, сбросить плащ и развязать галстук.

Но он терпел. Вспомнив вопрос Гришони: «Куда пойде¬

те?», он усмехнулся: не все ли равно — куда, лишь бы

быть рядом с ней, смотреть на нее, не отрываясь, и ви¬

деть, как она медленно и смущенно опускает ресницы

под его пристальным взглядом. Можно опять прокатиться

на пароходе по Москве-реке до Парка культуры и отды¬

ха, побродить по Нескучному саду, забраться в кабину

«чортова колеса». Люся наверняка трусиха, как все жен¬

щины, и будет визжать и хвататься за его плечо, когда

они начнут взлетать вверх...

Спустившись в метро, Антон доехал до площади Рево¬

люции, взбежал по эскалатору, прошел мимо Музея

Ленина, ловко лавируя среди скатывающихся с Красной

площади машин, задевая полами плаща за их лакирован¬

ные крылья, пересек улицу и с радостно бьющимся серд¬

цем прошел сквозь тяжелые чугунные ворота сада.

Но как только он, очутившись за оградой, взглянул в

сумрачную глубину на старые липы, на покорно падаю¬

щие листья, 'на запутавшиеся в ветвях крупные шары

фонарей, уже налитые белым светом, на серый гранитный

обелиск, на осенние цветы в клумбах и на одинокую не¬

смелую звезду в зеленоватом высоком небе, его вдруг

насквозь прожгла острая и беспощадная мысль: Люся не

придет, хотя шести еще не было. Сердце его как будто

на минуту остановилось. Он крепко зажмурил глаза, как

от внезапной боли, потом, повернувшись к обелиску, стал

машинально читать высеченные на нем имена, — прочи¬

тывал и начинал сызнова.

Сквозь ветви и переплетения ограды видно было, как

проносились мимо манежа, вылетая на площадь, легковые

автомобили, троллейбусы с освещенными окнами...

Антон прошелся по дорожке в глубину сада.

В тени, прикрытая низко опущенными ветвями, как

под зонтом, сидела на скамейке парочка: голова девушки

склонена, пряди волос, свисая, закрывали одну щеку, ру¬

ки кинуты вдоль колен; парень сидел на скамейке боком,

лицом к ней и говорил что-то горячим шепотом, неожи-