грызун грызет что-нибудь, его резцы самозатачиваются, а

не тупятся. Они без корней и растут всю жизнь.

У белок, сурков и бобров особые мышцы могут

раздвигать нижние резцы. Белка воткнет два сдвинутых вместе

резца в скорлупу ореха, а потом с силой раздвинет их — и

скорлупа лопается. Тогда она, резцами же, как пинцетом,

вынимает по кусочкам ядра из скорлупы.

Впрочем, звери жуют не только зубами.

Панголины убедительно это демонстрируют. Живут они

в Африке, уцелели еще в Индии и кое-где в Индонезии.

Панголинов часто принимают за ящеров: все тело их одето

роговой чешуйчатой броней. Чешуи крупные и, как на еловой

шишке, ложатся одна на другую.

Но панголины — не ящеры, не пресмыкающиеся, а

млекопитающие звери. Кровь у них теплая, и детенышей они

кормят молоком. Это панцирь вводит в заблуждение;

подобно древним динозаврам и ныне здравствующим

крокодилам, панголины спрятались от врагов в своей ороговевшей

шкуре.

Хоть и в панцире, но панголин ловко карабкается на

деревья. И в дупла залезает, и под корнями роется — ищет

муравьев и термитов. Найдет — сейчас же с удовольствием

высовывает длинный язык свой и кладет в муравейник.

Муравьи облепят язык, и панголин их на языке, как на липкой

бумаге, увлекает на верную гибель — себе в пасть.

Жевать некогда — все муравьи разбегутся! Да и нечем

жевать панголину: у него нет зубов. Они у него в желудке.

Много рядов острых роговых зубцов.

Панголин, поев, может быть, уже спит давно,

свернувшись в норе, а желудок его работает: жует, кусает, давит

насекомых, которыми ящер пообедал.

У птиц тоже, как известно, нет зубов. Нет даже в

желудке. Корм размельчается стенкой мускульного или

жевательного отдела желу#ка, который особенно развит у

зерноядных птиц (верхняя, ближайшая к пищеводу часть

желудка не участвует в этом процессе). Особые железы устилают

жующий сектор желудка белковым, быстро твердеющим

веществом — каолином, который напоминает рог.

Силу мышц птичьего желудка исследовали еще старые

натуралисты — Сваммердам, Реомюр и Спалланцани.

Накормили индюка грецкими орехами, через четыре часа

убили его и посмотрели, что с ними стало: все орехи вместе

с кожурой превратились в муку (вернее, в тесто из ореховой

муки).

Тогда Реомюр заставил другого индюка проглотить

железную трубку, которая выдерживала давление в тридцать

пудов и не сминалась. Через сутки желудок индюка так

основательно над ней поработал, что «прокатал» ее в пластинку.

Спалланцани испытывал давление в индюшином желудке

стеклянным шариком: шарик превратился в порошок1.

Стальная игла и острое стекло, проглоченные курами,

быстро становятся тупыми и не причиняют курам вреда.

Птичий желудок работает особенно эффективно, если

снабдить его зубными «протезами», подобранными на дороге,

попросту говоря, камнями. Все птицы, а зерноядные в

особенности, глотают камешки. У иных треть желудка набита

ими — почти тысяча камней!

Крокодила без зубов, кажется, еще никто не видел. Но и

1 Однако манометр, введенный треть века назад одним ученым в

птичий желудок, показал совсем невысокое давление; у утки 178, а у

курицы 138 мм ртутного столба.

эти весьма зубастые твари на манер птиц глотают камни,

чтобы облегчить труд своему желудку. Впрочем, камни

нужны крокодилу и как балласт — недавно английские зоологи

убедились в этом. Крокодил без камней в желудке, когда

плывет, с трудом сохраняет равновесие и должен энергично

работать лапами, чтобы не перевернуться вверх брюхом.

Камни служат животным «пищеобрабатывающую»

службу не только в желудке, но и вне его. Для грифа, например,

съесть закованную в панцирь черепаху не проблема. Он

хватает ее, поднимает высоко в воздух и бросает сверху на

камни: панцирь разбивается. Кидает он вниз с высоты и