сбрасывали вниз. Муравьи разом раскрывали челюсти, и

листок летел по ветру.

За полчаса дружной работы муравьям удалось сблизить

края разрыва. И вот тогда началось самое интересное: из

гнезда выбежали муравьи-склейщики: каждый держал во

рту по личинке. Муравьи с личинками направились прямо

к пролому в стене. Видно было, как они пробирались между

рядами рабочих муравьев, крепко держащих края листьев.

Приложив на секунду личинку передним узким концом к

краю одного листа, муравьи^склейщики переходили через

трещину на другую сторону разрыва и там прижимали к

листу головки личинок. Переползая с одной стороны

трещины на другую, они всю ее покрыли липкой паутиной. Мало-

помалу щель стала затягиваться тонкой шелковой тканью.

Строя новые гнезда, экофиллы тоже склеивают листья

паутинными нитями, которые в изобилии изрыгают их

личинки.

Разные виды экофиллов (а также рода полирахис)

сооружают муравейники, сворачивая один лист либо соединяя

вместе соседние листья. Если расстояние между ними велико

и муравьи, как ни тянутся, достать до соседнего листа не

могут, они строят тогда над бездной висячий мост из своих

сцепившихся гуськом тел. Иногда даже семь-восемь

муравьев, цепляясь друг за дружку, перекидываются цепочкой с

листа на лист. Потом, пятясь, сближают постепенно их края,

пока те не сомкнутся. Тогда их «сшивают» шелковыми

нитями личинок.

С помощью «тюбиков с клеем» экофиллы склеивают и

загоны для «домашнего скота» — листовых тлей, которых

доят, получая от них сладкий сок. «Хлевы» для тлей — это

зеленые шары до полуметра в поперечнике. Экофиллы строят

и «кладовые» — навесы из листьев, натянутые в виде

палаток над ветками и листьями деревьев, из которых вытекает

сладкий сок.

Муравьи вообще хозяйственные насекомые. Их

земледельческие плантации, грибные сады, многочисленные «породы

домашних животных» и подземные «элеваторы» для

хранения зерна вызывают восхищение у людей.

В подземных складах муравьев хранится не только

зерно. В Америке, на юге США и в Мексике водятся

медоносные муравьи: они сосут сок сахарного дуба и запасают

его впрок.

Когда первые исследователи разрыли их гнезда, они были

поражены. Под сводами большой полукруглой камеры в

центре муравейника висели круглые, величиной с

виноградную ягоду «бочки» с медом. «Бочки» были живые! Они

неуклюже пытались уползти подальше в темный угол.

Муравьи по ночам промышляют мед. Находят его на

галлах дуба, съедают сколько могут и возвращаются в гнездо

заметно пополневшими. Принесенный в зобу мед изо рта в

рот передают своим собратьям—«живым сосудам».

Желудок этих замечательных муравьев может растягиваться

точно резиновый. Муравьи-бочки глотают так много меда, что

их брюшко раздувается до невероятных размеров! Как

перезрелые виноградины, висят они, прицепившись лапками к

потолку продуктового склада — самой обширной комнаты

в муравейнике. Местные жители их так и называют —

земляной виноград. Выжатый из муравьев мед напоминает

пчелиный и очень приятен на вкус. Мексиканцы разоряют

гнезда медоносных муравьев: из тысячи муравьев-бочек

можно выжать фунт прекрасного меда.

Медом муравьи кормят личинок. В голодное время и

взрослые муравьи забегают в погребок, чтобы получить

несколько сладких капелек изо рта муравья-бочки.

Песчаная оса аммофила личинок своих кормит не медом,

а парализованными гусеницами. Значение этих ос в жизни

планеты и в сельском хозяйстве многих стран мира очень

Еелико. Аммофилы не живут по обычаям других ос

большими сообществами. В полном одиночестве, один на один, ведут

они борьбу с превратностями судьбы.

Пойманную гусеницу аммофила парализует, нанося

острым жалом уколы в нервные центры. Затем затаскивает

свою жертву в норку, вырытую в песке. Там откладывает на

теле гусеницы яички. Гусеница хорошо законсервирована, а