пользы, чем вреда.

Змеи—пища, на наш взгляд, вовсе не привлекательная—

многим животным пришлись, однако, по вкусу: ест змей и

«деловитая» африканская птица секретарь, и

южноамериканская каринама, измельчавший потомок страшных,

огромных, хищных «страусов» фороракусов и диатрим (к счастью,

уже вымерших!), и марабу, и некоторые другие аисты, и орел-

змееед, и наш милый ежик, и, конечно, прославленный

Киплингом Рикки-Тикки-Тави — мангуст; этот знаменитый по-

жиратель змей побеждает их в опасном единоборстве

особенно искусно.

В чудесном фильме «Тропою джунглей» мы видели, как

уверенно ведут мангусты борьбу со смертью. В схватке с

коброй оскаленная морда мангуста трепетала в ярости

буквально в нескольких сантиметрах от пасти змеи. Голова кобры

в стремительном броске вперед преодолеет это расстояние в

одно неуловимое мгновение. Четверть секунды длится атака

змеи: выпад вперед, укус, инъекции яда из ядовитых желёз

и возвращение головы в боевую позицию.

Если движения змей так молниеносны, то что можно

сказать о быстроте их победителей мангустов: они всегда

успевают увернуться от змеиного укуса!

Суеверная молва приписала этим зверькам

сверхъестественные свойства, предохраняющие их будто бы от змей.

Но вот мангустов из Азии привезли в Америку. Их

хотели здесь акклиматизировать, чтобы и здесь они поедали змей.

Но опыт не удался: мангусты, славные истребители змей

Старого Света, падали жертвами первых же молниеносных

бросков гремучих змей. Веками вырабатывались у мангустов

реакции на азиатских кобр и гадюк. А когда они

столкнулись с гремучими змеями Америки, то, ведя бой старыми

приемами, оказались совершенно беспомощными.

Оборонительные рефлексы нового врага были более быстрыми, чем

их собственные: мангусты не успевали увернуться от

ядовитых зубов гремучих змей.

В общем, все живое ест все живое или то, что от живого

осталось после смерти. Неживое едят только растения.

Некоторые бактерии «грызут» — окисляют, извлекая

энергию,— камень, железо, серу, даже... страшный яд — сулему!

Животные на такое не способны. Только органические

продукты, заготовленные в тканях растениями, служат им

пищей.

Сначала съедают их животные растительноядные.

Пожалуй, нет такого на свете растения (если только оно не очень

ядовито) и таких его частей, которые не годились бы кому-

нибудь в пищу.

Едят всё.

Листья — лоси, косули, зубры, жирафы, сумчатые

медведи, ленивцы, обезьяны (рода пресбитис и колобус), самые

древние птицы гоацины, глухари, майские жуки и многие

другие.

Почки и бутоны — рябчики, тетерева, журавли, певчие

птицы, жуки-бронзовки и многие другие.

Ветки и кору — слоны, черные носороги (белые едят

траву!), лоси, зубры, олени, бобры, мыши, попугаи — у

некоторых 12 процентов древесины в рационе,— термиты,

древоточцы, короеды, древесные осы.

Ягоды — почти все птицы и звери! Даже куницы, лисы,

волки, медведи, тигры, пресноводные дельфины,

африканский орел гипохиеракс, а из наших хищных птиц — осоед.

Орехи и семена — очень многие птицы, звери, насекомые.

Нектар цветов и соки деревьев — насекомые, попугаи

лори, колибри, нектарницы, кенгуру и сумчатые медоеды. Даже

медведи, олени и мыши грызут дерево и лижут вытекающий

сок. Весной и дятлы долбят в коре берез аккуратненькие

окошечки, чтобы напиться березового сока.

Древесную смолу — один североамериканский дятел

только ею и питается.

И траву, и грибы, ядовитые даже для человека. И

водоросли—их едят утки, лебеди, фламинго, дюгони, ламантины,

моржи, лоси и белые медведи. Едят даже бактерий: 30

процентов коровьего меню, как некоторые полагают, состоит

именно из них.

Ну, а после того как растительноядные животные съедят

и переварят свой силос и построят из него свои ткани, они