Шрифт:
зимнюю стужу. А зима в Антарктиде страшная: морозы
под восемьдесят градусов. И снежные бури. Да такие, что
лучше одному в такую Оурю не оставаться: бешеный ветер-
вмиг с ног собьет и навалит на тебя сто килограммов снега.
Пингвины это знают. И когда начинается буран,
собираются в кучу и тесно прижимаются друг к другу. Получается
круг такой из пингвинов. Ученые назвали его «черепахой».
«Черепаха» все время кружится и медленно ползет туда,
куда дует ветер. Снаружи бушует снежная буря, мороз
трещит, а внутри такого круга тепло, как летом в Африке.
Тридцать шесть градусов! Кончится буря — и пингвины
разойдутся.
И вот на таком-то морозе пингвины выводят птенцов!
Правда, там, где они в эту пору «гнездятся», морозы
«небольшие»— только 33 градуса. Но метели и сильные ветры,
которые все время здесь дуют, леденят птиц. Как же их
яйца не стынут?
Пингвины кладут яйцо к себе на лапы. А чтобы и сверху
оно не замерзало, покрывают его пуховым «одеялом» —
особой складкой кожи на брюхе.
Сначала пингвиниха яйцо держит. Потом пингвин-отец.
Но не просто он приходит и забирает яйцо себе, а долго
кланяется пингвинихе, крыльями взмахивает, хвостиком
дрожит — очень волнуется. Сам все на яйцо поглядывает,
клювом его трогает и песню ей особенную поет: мол, иди,
дорогая, отдохни, я сменю тебя. А пингвиниху и
уговаривать долго не приходится. Она здорово проголодалась: пока
яйцо на лапах держала, ничего не ела*. Давно пора
подкрепиться. И она уходит. Месяца на два и больше. К океану за
рыбой. Иногда километров за сто или двести уйдет, но
дорогу обратно всегда находит.
Пока мама охотится в океане, у отца-пингвина «за па-
1 Пингвины приходят «гнездиться» очень жирными: на 34
килограмма веса у них запасено под перьями десять килограммов жира. Это
их и спасает.
зухой» обычно уже пингвиненок выклевывается. На нем длинный
густой пух, словно меховая шубка.
Но долго еще, дней 40—50, прячется малыш от стужи в кармане у
отца, а потом у матери, когда придет она отцу на смену.
Пинг ущтя, как только
выберется из скорлупы, просит есть.
Если мать еще не вернулась, отец
кормит его «птичьим молоком».
какой это великий подвиг — растить
пингвинят в Антарктиде!
Пока пингвин ухаживал за самкой, пока снесла она
ему яйцо, пока она дней 60—70 охотилась в океане, пока
«выстаивал» птенца, а потом шел с птенцом на лапах до
места, где стая выводит птенцов, прошло ведь сто дней!
И все сто дней пингвин ничего не ел. Не удивительно, что
худеет он за это время почти вдвое.
Но вот — наконец-то!—приходит самка и ищет своего
самца в стае. Задача тоже нелегкая: в колонии пингвинов
тысячи птиц (в самой большой насчитали однажды
двенадцать с половиной тысяч пингвинов!). И приходит она не
одна, а сотни самок торжественной процессией
приближаются к покинутым самцам. Поднимается большой шум
и крик, немало происходит досадных недоразумений,
прежде чем каждая найдет своего законного супруга.
Тут он передает ей с лап на лапы дорогое детище (в
буквальном смысле «дорогое», если учесть все заботы и
«расходы», затраченные на него). А сам ковыляет к морю, на
охоту. Мать кормит птенца сначала каждый час. Но
удивительное дело: пингвиниха принесла в желудке лишь
килограмм полупереваренной рыбы. Птенец растет неплохо:
за полтора месяца, пока отец путешествует,
«поправляется» на несколько килограммов.
Тут все дело опять-таки в «молоке»: не только рыбой
пингвиниха пингвинчика кормила, но и этим самым
«птичьим молоком».
Пингвин вернется, отъевшись в море на рыбе и
кальмарах, снова заберет детеныша, и тогда пингвиниха бредет
по снегу за добычей.
Сидя дней сорок — пятьдесят то у папы, то у мамы на
ногах, мрлодой пингвин подрастает. В «кармане» ему
теперь тесно. И тогда он уходит в «детский сад»: в