широкая публика. Созерцая его, она приходит в восторг и

награждает необыкновенное животное аплодисментами.

И так далее в том же роде. А в конце маленькая

приписка:

„Плата за вход — един шиллинг"

Но среди похвал, щедро расточаемых составителями

афиш по адресу кенгуру, не было упомянуто одно самое

редкое его качество. Не заметили его и капитан Кук, и

сопровождавшие его натуралисты—Со ланд ер и Бенкс. Но

старый морской волк Франс Пелсарт о нем знал. «Снизу, на

животе,— писал он,— самка носит сумку, в нее можно залезть

рукой. Мы нашли в сумке детеныша, который висел на

соске, вцепившись в него своим ртом. Мы видели несколько

подобных зародышей, они все были величиной с боб, так что,

по-видимому, и вырастают здесь из сосков».

Это убеждение, что детеныши кенгуру не родятся

обычным путем, а отпочковываются от сосков, очень широко

было распространено прежде. Да и сейчас еще многие фермеры

в Австралии верят, что между яблоней и кенгуру есть неко-

торое сходство: плоды на ветках и детеныши на сосках

вырастают у них примерно одинаково. Эллис Трофтон,

известный знаток сумчатых животных, описал однажды в

австралийской газете, как кенгуру рождают своих детей. И

получил письмо, в котором возмущенный читатель заявлял, что,

несмотря на рассуждения всяких «трофтонов» и других

умников «с Питт- и Джордж-стрит», он останется при своем

мнении о том, как родятся кенгурята.

Долго об этом велись споры и среди натуралистов.

Правда, не многие из них сомневались в том, что кенгуру

размножаются не вегетативно, как растения, а обычным для зверей

путем. Но вот как новорожденные «эмбрионы» попадают к

мамашам в сумки, чтобы закончить там свое развитие,— об

этом спорили особенно много. И лишь сравнительно

недавно истина окончательно была установлена. Я сказал:

окончательно установлена, хотя первые правильные наблюдения

(а им не всегда верили) сделаны были очень давно.

Зоологи тогда1 думали, что новорожденных своих дете-

1 Да и не только тогда, а многие, по-видимому, и сейчас. В пятом

томе «Жизни животных» по А. Брему, изданном под редакцией

академика А. Н. Северцова в 1941 году, написано, например, о

новорожденном кенгуру буквально следующее: «...мать тотчас после рождения,

захватив губами, вкладывает его в сумку».

нышей кенгуру и другие сумчатые переносят в сумки,

схватив их губами. Лапами в это время мамаша открывает будто

бы сумку. Это мнение поддерживал и развивал известный

английский биолог Ричард Оуэн. И даже когда в начале

прошлого века его коллега профессор Бартон из Филадельфии

своими глазами увидел, как новорожденные детеныши

американского опоссума, похожие больше на червячков, чем

зверят, сами ползли по брюху матери в сумку, он не поверил

Бартону.

За три года до того как Ричард Оуэн в 1833 году развил

свою неверную, но «живучую» теорию о методе

транспортировки новорожденных кенгурят в сумку, лондонский

зоологический журнал опубликовал очень интересную статью

военного врача Александра Колли. Статья имела

непосредственное отношение к теории Оуэна и очень жаль, что не

привлекла его внимания.

Колли писал: он «как только родился, сразу пополз по

шерсти на животе у матери к отверстию в сумке. А она,

повернув голову к своему отпрыску, внимательно следила за

его продвижением, не более быстрым, чем у улитки».

Она — мать-кенгуру, таммар-валлаби. Он — ее малютка

детеныш, размером меньше мизинца1. Она, полулежа на

спине, довольно безучастно наблюдала за героическим

маршем крошечного эмбриона, слепого, глухого, но одержимого

«великой идеей», одним неистребимым побуждением —

ползти и ползти ко входу в сумку. И поскорее нырнуть в нее,

А нырнув, найти там сосок и присосаться к нему. Еще до

рождения в хромосомных шифрах его наследственности был