– Твои планы?

– Там была Ольга Королева.

– В момент изнасилования и убийства?

– Нет. Когда он скомандовал. Она была резко против. Он даже ее ударил. Довольно сильно. До крови. Хотя до этого никогда не бил.

Федор вздрогнул.

– А потом, говорят, – Мишка понизил голос, – он ее притащил к трупу. Чтобы додавить. Чтоб место свое знала.

– Ты хочешь раскрутить Ольгу?

– Маловероятно, – вздохнул опер. – Она за ним, как собачка. Вряд ли сдаст. Если только… – Мишка выдержал паузу.

– Что только?

– Ну, например, не влюбится в другого.

Тут до Федора дошло.

– Ты что, меня подсадным, что ли, хочешь сделать? И что потом с девчонкой будет?

– Слушай, чистоплюй х…в! – взвился Мишка. – Ты думаешь, он на одном трупе остановится? Он же злее беса!

– Может, мы его демонизируем? – задумался Седых. – Ему ведь только шестнадцать.

– Не шестнадцать, а почти восемнадцать. И Хорю на год больше, чем в паспорте.

– Это как?

– А вот так! Мальчик твой, Ангел, головой работает как надо. Только все не в том направлении. Подчистил метрику, у профессионала подчистил – связи у него недетские – и получил паспорт. Кто будет проверять при выдаче документа ребенку? И с Хорем – по тому же сценарию. Я уже все проверил, даже документы из роддомов получил.

– И чего с ними будешь делать?

– А ничего. Ждать. Он убьет кого-нибудь через полгодика, а я в суде доказываю, что он совершеннолетний. И к «вышке» суку.

– Да ты просто Макиавелли, – улыбнулся Федор.

– Сам ты, этот… – запнулся сыскарь. – Ты лучше мне скажи, поможешь расколоть гниду? Или на тебя не рассчитывать?

– Рассчитывай, – серьезно сказал Седых. – Но не через девчонку. Найдем способ. На чем-нибудь да проколется. Не бывает неуязвимых убийц.

– Но бывает, что их слишком долго ловят, – грустно подытожил Мишка.

На том и расстались.

А уже в обед к Федору подошел Толмачев.

– Ты к нам насколько? – поинтересовался он.

– Что насколько? – не понял Седых.

– Ну, когда кончаешь работу?

– Я думал, в конце августа, – въехал наконец Федор.

– Я могу тебя и пораньше отпустить. На пару недель, скажем. Ты не бойся, – добавил он, – на зарплате это не отразится. Это за переработку. Ты же с ними и днем, и ночью.

– Это Ангел за меня попросил?

– Какая разница, кто попросил? Тебя устраивает или нет?

– Нет.

– Почему? – искренне изумился Толмачев. – Тебе хорошо, мне хорошо, и в лагере – полный покой. Ангел сделает.

– Сделает, – усмехнулся Федор. – Дайте Олегу Симакову власть – и полный покой гарантирован. Как на кладбище.

– Брось ты свои философии! Что тебя не устраивает?

– Меня не устраивает, что обо мне заботится такая сволочь, как Ангел. Меня это очень не устраивает!

– Ну, как знаешь, – поскучнел Николай Петрович. – В твоем возрасте рано быть таким конфликтным.

И наконец вечером дипломатические игры закончились окончательно. Ангел подошел к Федору сам.

– Не верю, чтобы два умных человека не смогли договориться, – начал он.

Федор угрюмо молчал. Симакова он за человека теперь не держал.

– У меня есть к вам предложение, – совсем не смутился Ангел. – Даже два. Можно огласить?

– Если про досрочный отпуск – не интересует.

– Можно и не про отпуск, – хохотнул Ангел. – А про гораздо более приятные вещи.

– Валяй, – согласился Седых.

– Вам ведь Ольга нравится?

Федор впервые затруднился с ответом.

– Можете не отвечать, я не слепой. Нравится.

– Ну и?..

– Не понукай, не запряг, – легко перешел на «ты» Ангел. – Мы свободные люди. Ты, кстати, знаешь, что она на двух языках свободно верещит? Английском и французском. Я ею горжусь! Знаешь, сколько у меня «бабок» на нее ушло?

– Зачем тебе переводчица? В шпионы метишь?

– Что я, ненормальный? – засмеялся Ангел. – С КГБ ссориться. Нет, у нас все культурно. Королева пока фирмачей катает.

– На чем? – не врубился Седых.

– На себе, – откровенно заржал Симаков. Но тут же перешел на деловой тон: – Ты не думай, она чистая. Ты же видишь.

Федор прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Когда успокоился, он спросил:

– Значит, Ольга в качестве отступного? На сколько? День, неделя?

– А сколько тебе надо?

– Мне надо надолго.

– Хорошо, два месяца. Даже три. Хочешь – до Нового года. Исключая Рождество, – по-деловому добавил он.

– А что я буду должен?