власть передать падре Бернардо и контролеру Берналю

Диасу». Вот что говорит наш аббат. Значит, ,Франсиско,

опять пахнет бунтом?

– Без бунта не обойтись, сеньор Охеда, - согласился

Франсисхо.
– Это было видно с первого же дня.

– Так что же нам делать? Признаться, мне надоело

шпионить за адмиралом. Я не шпион, а солдат. Да и Ко-

лумб хороший моряк и недурной начальник, и мне его

жаль. Разве рассказать ему все начистоту?

– А как на это посмотрит король, сеньор Охеда?

– Да, вот то-то и дело, что король... Король отпра-

вит меня в тюрьму, а этого мне не очень хочется. Так

что же делать?

– Сторонкой надо итти, сторонкой, -- повторил свою

любимую фразу Франсиско.
– Пусть наши начальники

сами расхлебывают эту кашу. Вам, по-моему, про-

бовать ее не следует. знаете, сеньор Охеда, пословицу

скотоводов: «Большой баран всему стаду вожак, а ма-

ленький баран всему стаду дурак»? Ну так вот. Вы-то

большой баран и, может быть, как-нибудь выпутаетесь,

а я совсем маленький: выбегу вперед - сразу затопчут.

– Надоел ты мне со своими пословицами!
– нетерпе-

ливо крикнул Охеда.
– Говори прямо, без обиняков!

– По-моему, нужно просить Колумба, чтобы пустил

нас с небольшим отрядом на разведку острова. Побродим

мы месяца два, а когда вернемся сюда, наверное, все уж

будет кончено. Либо сеньор адмирал останется наместни-

ком, либо вместо него сядет кто-нибудь другой. Тогда и

видно будет, что делать.

Охеда колебался: ему хотелось как-нибудь помочь

Колумбу, но в конце концов доводы Франсиско взяли

верх, и на следующее утро он отпросился у адмирала в

разведку.

Экспедиция была небольшая: Всего пятнадцать солдат

да десять индейцев-проводников. 2 января 1494 года она

тронулась вдуть. Это был первый поход Франсиско Пи-

зарро.

Заросли и чащи, чащи и заросли... И между ними бо-

лота, кишащие змеями и тропическими пиявками и заса-

сывающие человека с головой. Лежит на болоте свален-

ное бурей дерево, и как будто оно крепко, а ступишь

на него - нога проваливается в гнилую труху и тонет в

болотной жиже. Ухватываешься за растущий рядом куст

и сейчас же отдергиваешь руку, потому что из-за листь-

ев высовывается маленькая змеиная головка, шипит и

сверкает глазками. Так промучишься часов пять -шесть, и,

когда добредешь наконец до полоски твердой земли, ока=

зывается, что сделал всего полмили'.

Под горячим солнцем на гнилых пнях распускаются

яркие красные, белые, желтые и синие цветы, и бабочки

величиной с ладонь перепархивают с одной чашечки на

другую. Но осторожней рви эти цветы, осторожней, по-

тому что многие из них - подарок дьявола. Одни дурма-

нят голову, другие щекочут пряным ;запахом; ноздри,

третьи сочатся ядовитым соком, обжигающим кожу, ,как

'Испанская миля -около 7 километров.

крапива. Есть, правда, и цветы, посаженные, должно

быть, пресвятой девой. У них голубые лепестки, и на их

темных прожилках можно ясно различить гвозди, кото-

рыми прибивали к кресту спасителя, и терновый венец.

Но таких мало. Да и некогда глядеть на цветы испанско-

му солдату, истомленному жарой, измученному трудной

дорогой. Золота, золота, золота - вот чего ищут его гла-

за, вот к чему тянутся его опухшие. пальцы...

3а болотами - лесные дебри. Если не найдут индейцы

тропинку, иди прямиком, разрезая ножом жесткие верев-

ки зеленых лиан. Через полчаса такой работы нож тупит-

ся, рука затекает, и передового солдата сменяет другой.

Муравьиным шагом ползет отряд под лиственными сво-

дами, не пропускающими дневного света. Сьгро и душ-

но, пот струями течет сквозь рубашку, и нечем ды-

шать. Так проходят дни за днями, и даже опытные

проводники то и дело сбиваются с дороги и вместо по-

селка приводят отряд к зыбким топями трясинам.

На прутике, где Франсиско отмечает зарубками дни