аббат Бернардо Бойль - о золоте и власти. О власти аб-

бат думал даже больше, чем о золоте. Старому, сухому

старику некуда было его тратить. Молодость его давно

прошла, удовольствия потеряли цену. Но оставались две

вещи, которые для дона Бернардо были всего дороже на

свете: звание кардинала и слава ревнителя католической

веры. О них он и думал, шагая по палубе в ночные

часы.

Он видел перед собой поверженные языческие капи-

ща, на развалинах которых вырастают горделивые собо-

ры. Он видел тысячи новообращенных дикарей, толпами

стекающихся на торжественную обедню. Видел себя са-

мого в красной кардинальской мантии и в кардинальской

красной шапке, с архипастырским аметистовым перстнем

на среднем пальце правой руки. Рука подымается, благо-

словляет верующих, и толпы людей падают на колени.

потом та же рука пишет донесение в Рим о том, сколь-

ко новых католиков прибавилось у папского престола,

сколько ведьм и колдунов сожжено, сколько церквей и

соборов выросло на новых землях. И слава его разно-

сится по всем христианским государствам. О нем говорят

при всех дворах. А когда наступит ему время предстать

на суд вседержителя, может быть церковь причислит его

к лику святых, и его статуи будут стоять во всех церк-

вах новооткрытой Индии.

В эти минуты дону Бернардо казалось, что из всех

людей мира только он один избран для столь великого

цела. Он склонил голову, и из старческих глаз скатыва-

лась слеза, тонкие, бескровные губы кривились блажен-

ной улыбкой. И на душе у него было так хорошо, слов-

но с неба спустился сам св. Бенедикт и благословил на

подвиг.

«Только бы смирить Колумба, любимца королевы Иза-

беллы, - думал он, - сокрушить этого гордого мечтате-

ля, который грезит лишь об открытиях и братается с

некрещеными индейцами! А весь этот жадный сброд, ко-

торый готов перерезать друг другу горло из-за золотой

побрякушки, нам не страшен. Церковь сумеет обуздать

его, взять в руки. А церковь возьму в руки я!»

Наконец показались и Канарские острова. После не-

долгой стоянки флотилия двинулась дальше и, по приказу

Колумба, свернула на юг, чтобы проехать к Эспаньоле

другим путем и, может быть, по дороге открыть новые

земли. Надежды великого адмирала. оправдались: 3 ноя-

бря был открыт остров, которому дали название Сан-

Доминго, а на следующий день - остров Гваделупа. Этот

второй остров с его роскошной растительностью и кра-

сивыми, слегка холмистыми берегами словно манил к се-

бе усталых путешественников. Когда, по приказу Колумба,

корабли вошли ж его удобную бухту, у испанцев вырвал-

ся радостный крик: на берегу виднелось довольно об-

ширное селение с правильными прямоугольными домами,

крытыми пальмовыми листьями, а в середине селения

засаженная незнакомыми цветущими деревьями площадь.

По всем признакам, жители этих мест были гораздо раз-

витее тех первобытных дикарей, которых Колумб встре-

тил на Эспаньоле во время первого своего путешествия.

Кто знает, может быть именно здесь начинаются владе-

ния великого китайского императора, столь восторженно

описанные знаменитым путешественником Марко Поло!

К досаде испанцев, в деревне .почти никого не оказа-

лось: завидя издали диковинные корабли, туземцы поспе-

шили скрыться. Скрылись, однако, не все: перепуганные

матери забыли в хижинах несколько детей. Испанцы да-

ли им в руки стеклянные безделушки, навешали на шеи

медные бубенчики и отпустили в лес. Эти подарки долж-

ны были убедить индейцев, что пришельцы не желают

причинять им никакого вреда. Но туземцы не выходили

из лесных чащ, и испанцам пришлось знакомиться с де-

ревней в отсутствие хозяев. В домах нашли глиняную

посуду, плетеные гамаки, резные изделия из дерева,

хлопчатобумажные ткани, луки и стрелы с костяными

наконечниками и невиданные ароматные фрукты, похо-

жие на огромные сосновые шишки. Это были ананасы.