– Тебе.

А Альмагро, кивнув на Пизарро, буркнул:

– Тебе.

Альмагро надоело исполнять чужие поручения. Он не.

вербовщик, а воин. Он пайщик, и у него такие же права,

как у Пизарро. Почему бы на этот раз ему не остаться:

здесь и временно не стать вождем экспедиции?

Пизарро стоял на своем. Он понимал, что если он упу-

стит власть из рук хотя бы на короткое время, Альмагро

может стать его соперником. И кто знает, на чью долю

достанется тогда южная империя! Но мыслей этих он, ко-

нечно, не высказывал вслух. Вслух он сказал совсем:

другое:

– Никто не переседлывает лошадь посредине реки, и

никто не меняет пастуха, когда стадо в опасности. Здесь.

опаснее всего, и я, атак начальник экспедиции, должен:

оставаться здесь.

Альмагро не сдавался. Послышались бранные слова,

звякнули шпаги, и, если бы не вмешательство Руиса и:

друзей, дело могло бы кончиться плохо. В конце концов

Альмагро согласился ехать, и оставалось только выбрать.

место лагеря для Пизарро. Лагерь решили устроить на

небольшом острове Гальо. Он находился так далеко . от

берега, что индейцы, не имевшие больших лодок, не

могли до него добраться. Но всякий понимал, что жить

там будет трудно и мучительно. Пронизывающая сырость,

вечные дожди, отсутствие пещер и прикрытий, скудость

растительности сулили лихорадку и голод.Среди солдат'

начался ропот. «Этот проклятый клочок земли станет на-

шим кладбищем», говорили они. Но Пизарро стоял на

своем. Расположиться на берегу было слишком опасно, а

ехать обратно в Панаму - значило оттянуть экспедицию

на многие месяцы, а может, и годы.

С помощью преданных ему солдат дисциплину уда-

лось восстановить. Тем не менее недовольство не утихало.

Накануне отплытия Альмагро к кипе хлопка, полученной

от туземцев и предназначенной в подарок жене губерна-

тора, незаметно подкрался человек и в самую середину

сунул записку. Записка была обращена к губернатору. В

ней описывались невыносимые страдания, которые грозят

оставшимся, и заканчивалась она злобными словами: «На-

ши капитаны - хозяева скотобойни: один пригоняет

в нее быков, другой режет их. К вам, сеньор губернатор,

едет гуртовщик, здесь остается резник». Под запиской

стояло несколько подписей. Дорого бы дали вожди за то,

чтобы перехватить это послание, чуть не погубившее

все их планы!

Альмагро уехал. Вскоре после его отъезда Пизарро

отослал на оставшемся корабле наиболее строптивых и с

небольшим числом верных соратников коротал, как умел

медленно тянувшиеся дни. Оправдались самые худшие

ожидания: наступило зимнее время, а в эту пору под тро-

пиками дождь льет, почти не переставая. Платье гнило,

рубашки, пропитанные потом и водой, прилипали к телу

и ни на минуту не просыхали. Припасы испортились, и

питаться приходилось крабами да ракушками. Многие

лежали в лихорадке. Наконец на горизонте показались

два корабля. Люди спасены, успех экспедиции обеспечен,

неизвестная империя почти завоевана!

Напрасные надежды! Вместо Альмагро на берег сошел

незнакомый капитан и передал приказ губернатора: не-

медленно садиться на корабли и возвращаться в Панаму.

Пора бросить бредни, стоившие жизни десяткам людей!

Пизарро был ошеломлен. Через несколько минут он уз-

нал, в чем дело: засунутая в кипу хлопка записка дошла

до губернатора, отосланные Пизарро недовольные под-

твердили слова жалобщиков, панамские власти разгнева-

лись и решили раз навсегда отвадить безумцев от сума-

сбродных мечтаний. Итак, вместо славы - позор, вместо

необозримой империи - вонючая тюрьма, удел всякого

неудачника. Что мог Пизарро противопоставить приказу

колониального властителя? Ничего, кроме собственной

воли. Это единственное, что еще можно было бросить на

весы судьбы.

Ночью Пизарро не спал. Он ходил по берегу и думал.

Никогда в жизни не представится больше такого случая.

Ехать в Панаму - значит, начинать все сначала. Да и на-