– Ну-ка, ну-ка...Что ты мне позволял? Сидеть дома, пока ты ходишь неизвестно где? Книги читать? О да, это ты позволял. Так вот, Залмаев, я не Ксюша...

Упоминание жены только усилило напряженность. Хоть Марат дверным замком щелкнул, наверняка его крики по всему ресторану разносились. А вот интересно, если эта рыжая его в таком состоянии увидит, по-прежнему так же прижиматься будет?

– Что ты к ней привязалась?! Что с тобой в последнее время вообще случилось?! Как с цепи сорвалась!

– Я сорвалась?! Ах ты тва-а-рь, - и пока решимость находилась на самом пике, я окончательно свела на нет разделявшее нас пространство и отвесила ему такую затрещину, что онемела вся рука до локтя.
– Увижу с кем-то - убью. Твои слова, насколько я помню, да? Что надо сказать мне в таком случае?

Он прошелся ладонью по голове, пострадавшей щеке, щелкнул челюстью, улыбнулся и, лениво размахнувшись, дал мне такую пощечину, что я забыла о болевшей руке. Удар последовал неожиданно, слишком быстро и молниеносно, так что я не удержалась на ногах и отлетела в сторону, запнувшись об подлокотник кресла. По щеке сразу разлилась обжигающая болезненная волна, пульсируя в такт бешено бьющемуся сердцу.

– Ударил? Злость сорвал?
– я выдохнула и усмехнулась краешком губы, стараясь не беспокоить щеку.
– Успокоился? Или еще ударишь? Давай, не стесняйся. Меня же можно бить, трахать как хочешь. Хочешь - дома запирать. Что ты встал? Давай же, вперед.

– Не веди себя как истеричка, - мощные кулаки с хрустом сжались, и даже под тонкой рубашкой проглядывались бугрившиеся на руках вены.
– И не выводи меня. Я просил тебя остаться дома. А завтра я бы приехал.

– Мне не нужно твое завтра! Мне вообще ты не нужен! Думаешь что, я буду это терпеть? Нет, Залмаев, - отчаянно улыбалась, лихорадочно затрясла головой.
– Не выйдет. Я не позволю меня так использовать. Хочешь трахать эту курицу - не вопрос. Иди и там, на глазах у этой публики ее отымей. Только вот превращать меня в Оксану не смей. Я не хочу, чтобы кто-то делал из меня дуру, и дурой я не буду. Я не позволю вытирать об себя ноги.

Он с пренебрежением рассмеялся.

– Что ты сделаешь? Ты от меня зависишь. Полностью.

– А ты думаешь, я не найду себе лучше?
– картинно подивилась его самоуверенности.
– Я выйду в этот зал и с десяток себе найду. Не хуже, а может быть, даже лучше. Любого, - щелкнула пальцами перед потемневшим лицом.
– Стоит только поманить. И он будет меня ценить и уважать. И не станет меня стесняться. Он все мне даст, даже больше, чем ты...

– Что ты еще хочешь? Что?!
– заорал прямо мне в лицо Марат.
– Машину, квартиру, луну?!! ЧТО?!

– Я хочу, чтобы со мной считались! Ты стесняешься меня!
– изнутри прикусив губу, я с силой оттолкнула от себя чечена.
– Тебе стыдно со мной. Я недостаточно хороша. Умна. Красива. Чем я хуже этой мымры? А хочешь отвечу? Ничем. Я лучше. И ты это сам знаешь. Только все равно меня прячешь ото всех. Ты думал, что я смирилась? Что я тебе покорилась? Никогда, Марат. Я не для того стараюсь и пашу, как лошадь, чтобы кто-то мог отмахиваться от меня, как от назойливой мухи.

– Ты все сказала?
– холодно выдавил Марат.

– Все. Только ты ничего не понял. Я не буду говорить тебе, что убью или еще что-то. Это ты любишь угрожать. Я скажу проще - или я, или они все. Я многого добилась. Я не хочу становиться мебелью, и ею не буду никогда. Я не бесхребетная дурочка, на которой ты женился. Ты меня с ней спутал. Ты зажрался, Марат. Ты не бог. Не хуже других, но и не лучше. И если думаешь, что лучшего я не достойна - то глубоко ошибаешься.

– Ты хоть представляешь, что я могу с тобой сделать?

– Вполне. Но я не собираюсь это терпеть. Никогда.

Я сделала несколько шагов по направлению к двери, но Марат и тут меня опередил. Решительно заступил мне дорогу, обхватил за талию и почти кинул в кресло. Я закричала, но сразу же мой крик потонул в шершавой, крепко прижатой к моему рту ладони.

– Мне кажется, ты что-то попутала. Вернее, меня с кем-то. Я не собираюсь ни перед кем отчитываться, особенно перед тобой. Ты жадная, расчетливая дрянь, у которой на уме одни деньги, - он скользнул губами по ноющей щеке. Я заворчала, пытаясь убрать его руку с лица. Медленно он передвинул ее мне на горло.

– Если я тебе надоела - отпусти. Делай что хочешь, как хочешь, с кем хочешь, но не пытайся посадить меня в свою клетку.

– Нет.

– Знаешь, сколько мужиков с легкостью тебя заменят? Море. Они будут любить меня, уважать, гордиться мной, тогда как ты всего лишь со мной спишь, и то, когда у тебя есть настроение и желание.

Марат почти лег на меня сверху, под неудобным углом распластав на узком кресле.

– Ты лежишь сейчас и нарываешься.

– Ты тоже нарывался, когда эта корова тебя облизывала, а ты сверкал своими улыбками.