Глава 26.

В апреле я стала хозяйкой новой, красивой квартиры и наконец-то съехала из теплого, чересчур приторного дома Оксаны. По правде сказать, я устала жить с ними, за короткое время "без них" отвыкнув от постоянного контроля. Да, было уютно, хорошо, и раньше я бы не воротила нос. Многие заявили бы, что сейчас я просто зажралась. Неправда. У меня лишь появилась альтернатива, свобода выбора, и я не стала ею пренебрегать.

За ремонт отвечал Марат, я этим не занималась. Только некоторые требования вносила, вроде душевой кабины и большой кровати. Марат над ними смеялся, но к делу подошел ответственно, и спальню выбирать мы поехали вместе в один из лучших мебельных салонов столицы. Меньше чем за год чечен так сильно рванул вперед, что мог теперь позволить себе что угодно и как угодно. Он сорил деньгами, выкидывая их буквально на ветер, из-за чего я постоянно хмурилась. Он ни в чем себе не отказывал, предпочитая выбирать самое лучше, особенно теперь, когда у него появилась возможность.

И в салон мы приехали как короли, с гордо поднятой головой, высокомерным холодным взглядом и уверенной походкой. Марат тут все мог купить, хоть целый магазин, о чем не преминул сообщить, поэтому вели мы себя соответственно. Ходили по рядам, громко обсуждали ту или иную кровать, и хотя нельзя было на них садиться и ложиться, мы делали и то, и другое. Я даже попрыгала на каком-то произведении искусства с позолоченными ножками и столбиками.

– Эту хочу, - жестом указала на большую кровать из темного лакированного дерева с каким-то красным оттенком.

И молоденькая девочка-продавец пулей убежала что-то оформлять, стоило Марату согласно качнуть головой.

С переездом в свой новый дом, я не стала видеться с Маратом чаще. Он много работал, а когда не работал, ходил с Оксаной на светские приемы, где вел светские беседы под ручкой со скромницей, красавицей-женой. Меня, понятное дело, на такие мероприятия не приглашали, а с сокурсниками...Те предпочитали развлекаться весело, с шумом, гордо именовали себя золотой молодежью и всячески это подчеркивали. Машинами крутыми, телками: передавая красивых, каких-то чересчур идеальных девушек из рук в руки. Самые классные вечеринки тоже устраивали они, но это проходило мимо меня. Во-первых, на такие вечеринки меня никто бы не пустил, сразу же открутив голову мне и приглашающему, во-вторых, я слишком часто и бескомпромиссно отказывалась, так что к концу учебного года меня почти перестали приглашать. Ну а в-третьих...я искренне считала это пустой тратой времени.

Марат же, хоть и стал редко уделять мне внимание, всегда старался как-то порадовать, удивить и исполнить все желания. Джинн, ей-богу.

Правда, когда я пришла к нему и сказала, что хочу научиться водить машину - а еще и саму машину хочу - встретила нехилое сопротивление и бескомпромиссное "нет".

– Ну почему?
– недовольно взвыла я раненым зверем и решительно зашагала за Маратом, отвернувшимся от меня.
– Куда ты? Блин, тебе жалко, что ли? Ты себе уже третью машину покупаешь, а мне жалко одной, да?

– Мне не жалко, - веско возражал Марат, скрипя зубами.
– Но ты ее водить не будешь. Ты не умеешь.

– Я научусь.

– Саш, все. Я сказал нет, значит нет. Если хочешь, давай я выделю тебе машину вместе с шофером. Как у Оксаны. Сама выберешь и машину, и водителя.

– Я не хочу, как у Ксюши!
– вести растительный образ жизни как она, я ни за что не собиралась. Марат ее обласкал, буквально купая в неге и радости, так что девушке оставалось лишь млеть. Даже ее родители с удивлением и гордостью замечали тот факт, что чечен чуть ли не на руках жену носит. Работает много, конечно, но ведь все же для нее родной и единственной. В итоге с каждым месяцем она все больше напоминала какой-то аксессуар, необходимый, но аксессуар. Мне все равно, что с ней будет, мне так даже лучше, но становиться подобной Оксане я не желала.
– Я не хочу, чтобы со мной постоянно ездил какой-то мордоворот! Я хочу сама, понимаешь? Иметь свою машину и водить ее. Это так сложно?

– А если ты разобьешься?
– следом взорвался Марат.

– Я не растение, Марат, и у меня есть мозги. Меня не надо так оберегать, как оберегаешь ты свою царевну.

Он раздраженно выдохнул почти со стоном и закатил глаза.

– Вот к чему ты ее сейчас приплела сюда? Оксана здесь причем?

– Да не причем!
– заверила я, встав к Марату почти впритык. Мы оба распалились, разошлись не на шутку, и это была не первая ссора за сегодня, а на неделе так вообще, тридцать первая. И не то что ссоры, скорее, стычки, напоминающие болезненные и раздражающие уколы, тычки по ребрам. Вроде и не умер, а все равно неприятно.
– Не причем твоя Оксана. Но я так не желаю.

– У тебя все есть. Чего еще не хватает?

– На данный момент - своей машины, которую буду водить я, а не какой-то тупой придурок, которого ты мне выделишь. Заруби себе это на носу.

– Истеричка, - буркнул Марат себе под нос.

Я как раз уже в дверях была, собиралась выйти из комнаты, но на пороге остановилась и оглянулась через плечо.

– А ты сволочь позорная. Но я же молчу.

Через три дня Марат увез меня в Подмосковье. Вину заглаживать, так сказать. Вывез в поле на своем новом черном джипе, в котором, наверное, жить можно было, ключи дал и приглашающе кивнул головой на водительское сиденье.

– Садись.

У меня вспотели ладони.

– Я?

– Ну не я же. Ты хотела водить машину? Хотела. Будем учиться. Садись.

Я села и сразу почувствовала себя маленькой-маленькой. Спину выпрямила, руки вытянула и в руль вцепилась изо всех сил.

– Так, Марат?

Он пытался приглушить прорывающийся наружу смех.

– Так, только...ты руль зачем душишь? Ему не больно. Ему, спешу огорчить, даже все равно. Что ты в него вцепилась?

– Хватит ржать. Что делать-то?