Кирилл на сей раз перестал себя нахваливать и стал нахваливать меня, постепенно опуская свою руку все ниже и ниже. Я вежливо улыбалась, вроде как незаметно его руку на место возвращала, но потом конечность опять съезжала вниз, что меня скорее, злило, нежели радовало. Злить Марата - это одно, а терпеть не особо приятные мужские объятия без возможности отстраниться и выбраться - это другое.

– Кирилл, может быть, присядем?
– он широко заулыбался и покачал головой, давая понять, что не расслышал. Я склонилась ниже.
– Давайте присядем! Я устала!

Он меня неохотно повел к столику, но, заметив, что Марат целиком занят его дочерью, расцвел буквально на глазах. Усадил меня, постоянно на мои коленки поглядывая, налил вина и принялся комплиментами сорить, как осенью - листьями. Я уже улыбаться начала через силу, ноги попыталась отодвинуть в другую сторону, но как-то незаметно оказалась зажатой в углу и закрытой ото всех, кто находился в зале. Теперь я мысленно проклинала Марата за самый дальний столик. И хуже всего, чечен даже не стремился мне помочь - он разогрелся с этой рыжей, крутил и вертел ее, как хотел, и в нашу сторону уже не поглядывал.

– Извините, Кирилл, я не думаю, что это хорошая идея, - мягко возразила, обхватывая его за запястье. Наглую руку переложила на стол и успокаивающе по ладони погладила.

– Саша, ну что вы, - он почти сверху на меня навалился, бокал отставил, и теперь обе руки мне на бедра пристроил.
– Знаете, вы потрясающая женщина. А знаете, что еще? Давайте на ты? Давайте?
– и, не дожидаясь моего согласия, он продолжил: - Ты потрясающая женщина, Саша!

– Вы уже говорили. Отодвиньтесь, мне дышать нечем!

– Сашенька...

Будь мы не в ресторане, а где-нибудь на улице, я бы ему такую "Сашеньку" показала, что Кирилл ее надолго бы запомнил. Здесь же приходилось сдерживаться, улыбаться, чтобы никто и ничего не заподозрил, и пытаться убрать чужие толстые пальцы с собственных коленей. И ведь блин, не ради себя, а ради чертова бабника, обнимающегося с какой-то рыжухой, которой мне хотелось весь вечер волосы выдрать.

Я уже даже не говорила ничего, только молча в отрицании головой качала, пытаясь не оказаться невозможно близко с покрасневшим от выпитого алкоголя лицом чужого мужика. Да будь он хоть трех заводов владелец, мне все равно неприятно! И когда я еле сдержалась, чтобы не засадить многоуважаемому коленом между ног, на помощь подоспел Марат.

– Саша, домой!
– непререкаемым тоном объявил чечен прямо у меня над ухом, и я с радостью подскочила, заставив Кирилла чуть ли не носом врезаться в стену, к которой до этого я оказалась так тесно прижата. Марат мне руку протянул, в которую я мертвой хваткой вцепилась, и задвинул себе за спину.
– Кирилл, всего доброго!

Анжела застыла рядом с нами, недовольно переводила взгляд с отца на Марата и обратно, но в конце концов, метнулась к папе и принялась ему что-то втолковывать, перемежая советы с заправскими ругательствами, просвещающими мужчину о его беспросветной тупости. Кирилл был как свинья пьян.

Мы не стали прощаться, а прямиком направились к выходу, причем мужчина тащил меня как на буксире, заставляя едва ли не сбиваться на короткие перебежки.

– Мог и раньше подойти, - недовольно забурчала я и нечаянно оступилась.
– Или ждал, пока он меня там отымеет?

Он только скорость увеличил. От быстрого шага мое и без того короткое платье поползло вверх.

– Сама виновата.

– Ну конечно. Скажи по-другому - не мог оторваться от рыжей выдры.

– Не мог оторваться, - послушно повторил Марат, и я чуть не зарычала от ярости. Морда наглая.
– Успокоилась?

– Сбавь шаг или я без платья останусь.

Он оглянулся, меня оглядел, и бретелька, как специально, словно и ждала момента соскользнуть с плеча. Я ее поправила, подол одернула, запястье свое из его руки вывернула и зашагала к автомобилю.

– С Королевым ты также разговаривала, да?
– потемнел лицом Марат. Вроде бы держался спокойно, даже расслабленно, поигрывал брелоком, вертя его в пальцах, но спокойным он не был. А я уж думала, он только об Анжеле и размышлял.
– Как и с Кириллом сейчас?

– Как разговаривала? Я нормально с Кириллом общалась. Вежливо.

– Вежливо?
– неверяще хохотнул он.
– Ты ему едва на колени не залезла. Если под этим ты понимаешь вежливость, то у тебя сильно искажены некоторые понятия.

– Еще бы искажены. Именно ты прививал мне понятия вежливости и нравственности. И я их с успехом переняла. Кстати, Марат, ты оказывается спец по богатым наследницам. Правда, Ксюша мне нравится больше. Анжела слишком вульгарна.

Чечен зубами заскрипел, несчастные ключи в кулаке сжал, но нашел силы молча сесть в машину. Я забралась следом, придержав платье. Светить задом на улице не хотелось.