– Хорошее хоть платье?
– полюбопытствовала Элеонора Авраамовна.

– Хорошее. Все, как вы учили.

– Ну тогда ладно.

– Вы ко мне на свадьбу-то придете?
– перед уходом вспомнила я.

Бабулька со мной в прихожую вышла, рукой о стенку оперлась и ждала, пока я выйду за стены ее дома. Услышав мой вопрос, она нехорошо ухмыльнулась.

– Нет.

– Почему? Вы же как-никак моя бабушка.

– Скажешь, что я умерла.

– Тогда они потребуют предъявить наследство, - я к зеркалу боком развернулась, оправила полы черного в белый горох пальто, и повесила на плечо сумку.

– Не пойду, Александра, - мотнула головой пожилая женщина и костлявой рукой схватилась за ворот шелкового халата.
– Не пойду и точка.

– Но почему?

– Деньги не хочу на подарок тратить, - не выдержала она и зло махнула в сторону двери.
– Иди отсюда, не мешай мне отдыхать.

Она странной была, разговаривать не хотела, и те несколько часов, что я провела у нее в гостях, по большому счету мрачно отмалчивалась. Но я не стала любопытствовать, потому что у самой туча проблем, а чужие мне не нужны. Тем не менее ее непонятная злость меня задела.

– Как хотите. Мое дело предложить.

– А мое отказаться. Саша!

Ее окрик настиг меня на середине лестнице. Я голову вверх подняла и вопросительно уставилась на худую фигурку в большом темнеющем дверном проеме.

– Да?

– От тебя все равно больше толку нет. Убирать ты не убираешь толком, поэтому я наняла новую домработницу. Не приходи сюда больше. Удачного замужества.

– Как хотите.

Все-таки глубоко в душе делался расчет на старушку, если не денежный, то хотя бы моральный, но я ей надоела и перестала представлять интерес. По крайней мере, все честно - бабка никогда и ничего не обещала, с самого начала дав понять, что я всего лишь блажь, игрушка, чтобы скрасить однотипные будни.

Элеонора Авраамовна осталась позади, а Наталья Дмитриевна злостным псом болталась рядом и всячески капала на мозги. Пришлось снова себя урезать. В принципе, не так уж и страшно - одежда была, Рома еду покупал, крыша над головой имелась. Диплом был написан и терпеливо ждал своего часа, а я, пользуясь отсутствием учебы, устроилась еще на две работы. Писала статьи об огурцах в затрапезном дачном журнале, подрабатывала корректором и немного переводчиком с французского, каждую копейку отдавая в нескончаемое прожорливое жерло свекрови, которая с каким-то наплевательством относилась к моим деньгам, заработанным с таким трудом. Понятное дело, что для нее это копейки, не стоящие внимания, но мне приходилось пахать, как лошадь, чтобы их получить. Снова стал болеть желудок, появилась раздражительность, которая в присутствии потенциальных родственников росла в геометрической прогрессии, и сдавали нервы.

Обычно сигареты и кофе помогали держать себя в руках, но в праведном доме Ромы их приходилось прятать, потому что он был недоволен.

– Сигареты и кофе очень вредны для здоровья, Аль, - с невероятной патетикой, словно не прописную истину произносил, а делал открытие века, вещал жених.
– Не порть организм.

Я лучше него знала, как они вредны для здоровья, поэтому заботливые реплики типа "подумай о наших детях" злили еще больше. Я не могла в собственном доме расслабиться, отдохнуть и прийти в себя. Обложили со всех сторон, и путей отступления не было.

Но последней каплей стало не платье и не огромные капиталовложения, а также не бесконечные придирки со стороны свекрови, и даже не ангелоподобный Роман. Последней каплей стал банальный список гостей.

С ним вообще была отдельная история. Список составляла Наталья Дмитриевна, никому его не показывала и постоянно вписывала туда все новые и новые имена, для приличия спросив, кого бы я хотела пригласить. На тот момент с Ритой и Антоном я поссориться не успела, поэтому назвала их имена и имя старушки. У свекрови имелся для этого дела специальный блокнотик, в который она на ходу постоянно что-то конспектировала, и до поры до времени я не лезла и никоим боком данной сферы свадебных приготовлений не касалась.

Женщина успела трижды переделать список, трижды перезаказать специальные пригласительные с необычным тиснением и трижды сменить пишущие принадлежности. А потом, стоило поглядеть на обложку ее последнего блокнотика, на котором были изображены две печальные гвоздики, меня как переклинило. С маниакальной решимость я попросила ее красную книжечку, дабы формально ознакомиться с моими гостями. Хотя бы на бумаге.

– Тебе зачем?
– прижав исписанные листочки к груди, словно древние свитки, Наталья Дмитриевна с подозрением прищурилась.
– Твое дело другое, а это оставь мне.

– Вообще-то это моя свадьба, и невеста я, и гости эти тоже мои.

– Какие твои? Две калеки, три чумы?

– Тогда, позвольте спросить, на что я вам деньги даю?

– Ты меня попрекать вздумала?!

– Не переворачивайте с ног на голову, пожалуйста, - властно протянула руку.
– Я просто хочу знать, чей вечер оплачиваю!

– Свой!
– выкрикнула Наталья Дмитриевна и отскочила, как ужаленная.
– Мерзавка! Думаешь, охмурила его и все?! Думаешь, если он ничего не видит, то я тоже ничего не вижу?! Если я захочу, - зашипела мне в лицо рассерженной кошкой, - ноги твоей в этом доме не будет! Поняла меня?