Если раньше в Залмаеве была порывистость - единственное, что выдавало его молодость - то сейчас от нее и следа не осталось. И даже на свою девочку, красивую, между прочим, девочку, он смотрит с ужасным безразличием, с каким вообще на женщин, тем более, таких красивых, смотреть неприлично.

Но ни на минуту не закрадывалась сомнение в том, что он на самом деле обленился. Глядя на него, я готова была поспорить, что он затылком все видит и замечает, и при надобности среагирует так быстро, что оглянуться не успеешь.

Ни одно его новообретенное качество мне не нравилось.

– Нагляделась?

– Надо же посмотреть, в кого ты превратился.

– Нравится?

– Нет, - чистосердечно призналась я, не сомневаясь, что Залмаев поймет ответ правильно.

– Сочту за комплимент, - щетинистый кадык дернулся, когда Марат залпом выпил вино.
– Ты тоже изменилась, Саша. На тебя теперь приятно смотреть.

Я вздрогнула, будто меня со всего размаху ударили по лицу.

– Спасибо.

– Это не комплимент.

– Итак, Марат, - в груди все похолодело от такой опасной близости, а несчастное самолюбие, лелеемое годами, с трудом выбиралось из толстого слоя грязи, вытаскивая за собой глубокую обиду.
– Как ты и хотел, мы встретились. Теперь давай поговорим серьезно и начистоту.

Гости вечера разошлись и занялись своими делами - кто пересел поближе к сцене, кто уединился за дальними столиками, кто методично напивался. Рядом с нами никого не было, и никто на нас внимания не обращал.

– Давай, - согласно кивнул Марат.

– Что нужно, чтобы ты оставил меня в покое?

– Хорошая постановка вопроса, Александра. Я бы даже сказал, продуманная. А то твое истеричное "что ты хочешь" слегка поднадоело.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Я стремительно подалась вперед, на мгновение забыв о том, как дышать.

– Ну, Марат, что тебе нужно от меня? Давай поговорим, как взрослые люди поговорим. Мы оба...напортачили, - за исключением дернувшегося нерва под глазом Марат ни единым мускулом не выказал своей реакции на мое замечание. Я сама поперхнулась, когда это говорила - этот говнюк меня чуть не убил, но сегодняшняя жизнь была дороже обиды.
– Восемь лет прошло. У каждого своя жизнь. Что нам делить? Нам уже нечего делить. Я в твои дела больше не вмешиваюсь и в жизнь твою никогда не полезу. У тебя же планы наполеоновские были - так реализовывай. Ксюша не родила? Ну так черт с ней. Найди себе другую. Вот даже девочка твоя, - кивнула в сторону сцены.
– Хорошая девочка, здоровая. И родит тебе хоть целый выводок. Шлюха? Что ж, найди почище. Это не проблема - не мне тебе рассказывать.

Он молчал.

– Что? Чего ты хочешь, Марат? Денег, что ли?

Мой неуместный вопрос его заинтересовал.

– А ты готова заплатить? Расстаться с кровно нажитым?

Я это просто предложила, лишь бы что-то сказать, потому что знала, что ничего интересного в денежном плане Залмаеву предложить не смогу. У него есть намного больше. И, нет, я не была готова расстаться со своим, и, наверное, неприкрытый испуг на моем лице заставил Марата язвительно ухмыльнуться.

– Ты, скорее, мать родную бы отдала, если бы она была у тебя, конечно. С другой стороны мне приятно, что ты проявляешь такое активный интерес к моей жизни. Все про меня знаешь...

– Я не...

– А вот я не знаю, Саша. Ты все так хорошо провернула. Очень оперативно, не находишь? Всех, кого могла, использовала на полную катушку.

– Ты Славку имеешь в виду?

Мое подобное обращение Марата задело. Он напрягся и нехорошо так прищурился.

– Славку? Ну да, но не только его. Сколько тебе понадобилось времени, чтобы все провернуть?

– Что?! Думаешь, я все заранее спланировала?! Ты меня полумертвую на улицу выкинул! Ты!..

– Не ори, - вежливо попросил Залмаев, и я поспешно заткнулась, испуганно оглядываясь по сторонам.
– Вот так лучше. А теперь давайте разберемся, Волкова Александра Леонидовна, уроженка города Грязи, - тут Марат усмехнулся и головой качнул.
– А Славка с юмором был, что ни говори.

– Хватит. Он ради меня все сделал.

– А я ничего не делал, правда? Только жизнь тебе отравлял, так что ты за моей спиной...

– Ты меня избил и выкинул!

– Хватит гавкать!
– Марат терпение потерял, в ладонь мою, сжатую в кулак, вцепился, и когда я попыталась встать и вырваться, с силой прижал к столешнице, отчего затрещали кости.

– Я тебе больше не девка с улицы!
– прошипела ему в лицо и незаметно для гостей покрутила запястьем. Со стороны, наверное, казалось, что у нас тут задушевная беседа идет.
– Ясно тебе?!

– О да, - Залмаев согласно закивал.
– Ты уже не девка с улицы, и советую тебе не забывать об этом. Сейчас тебе есть, что терять, и очень много, Саша. Очень много. Это раньше ты могла себе позволить все, что угодно, потому что у тебя ничего не было. А сейчас ты сама мне рассказываешь о том, что у тебя новая жизнь. А она ведь у тебя на соплях висит. Одно мое слово, и у тебя ничего не будет - ни денег, ни работы, ни семьи, ни связей. Ничего, к чему ты привыкла.

– Ты можешь объяснить, чего ты от меня хочешь? Чтобы я на коленях прощение просила, за то, что ты превратил меня в кровавое месиво, а у меня был человек, который хотел мне помочь? Чтобы ты меня в качестве наказания п*здил раз в неделю, а я тебе кланялась? На цепь посадишь и будешь периодически своих шестерок присылать, чтобы они меня запугивали? Хочешь все, чего я своим трудом добилась, у меня забрать? Чтобы потешить свое самолюбие? Чего же ты хочешь, Залмаев?