воле и по собственному моему желанию здесь нахожусь и без

дела. Кажется, все то забыто, что я сюда столь убедительно

прошен, и требование его королевского величества было: именем

всемилостивейшего государя нашего императора успокоить во

всех обстоятельствах Неаполь и произвесть действия на Рим и

Чивита-Векки. Все мною выполнено сходственно воле и желанию

его величества. Здесь существует тишина и спокойствие, равно

в Риме и в Римской области, войска с ескадры от меня со всех

судов все начисто посланы в Рим по тому же требованию и по

требованию кардинала Руффо по весьма важнейшим

обстоятельствам и там удержаны по неотступной же просьбе господ

генералов Населли и Буркард, которые важнейшие же

обстоятельства и надобности объявили. Обо всем этом известно здесь и

в Палерме. Когда ескадра моя такими требованиями и

выполнением приведена, так сказать, в несущество действовать, как

скоро о таковом состоянии стало известно, тотчас начались

неотступные требования, чтобы непременно тот же час послать

ескадру к Мальте. Как может войско бегать взад и вперед на

столь дальнее расстояние? Потребно время, чтобы они сюда

возвратились на ескадру. От меня тотчас повеление туда послано

и в скорости войск оттудова и из Ливорны ожидаю, и как скоро

придут,— отправлюсь. За все мои выполнения замечаю одну

неприятность, но все исполняю я, как должно, неупустительно.

В ескадре моей состоит теперь здесь 6 кораблей и 3 фрегата, из

них фрегаты, а может быть с ними и один корабль, останутся

в Неаполе для содержания спокойствия и для поправления их от

худостей. Со мною, кроме оных, только пять кораблей; как из

них отделять можно, кроме как иттить со всеми. И необходимо

надобно на них забрать войско, что я и исполняю немедленно.

Португальский господин контр-адмирал маркиз де-Ница, как

значит по письму его к господину статскому советнику и

кавалеру Италийскому, уповаю, меня там дождется. Судно, от него

ко мне присланное, и теперь еще здесь, ответ мой к нему готов,

но командир судна закупает здесь, в Неаполе, для него

надобности и пойдет к нему, а за ним и я в скорости отправлюсь.

В прочем с наивсегдашним моим почтением и совершенной

преданностью имею честь быть.

По полученному от вашего сиятельства ордеру, в котором

предписываете вообще с лейтенантом и кавалером Ратмановым

быть в совете у генерала австрийского при заключении

капитуляции, куда мы немедленно и отправились, генерала Фрелиха

не нашли в кампаменте, для чего ожидали его более 3-х часов.

Когда же оный приехал, приказали о себе известить, что мы

приехали для пользы союзных держав с его превосходительством

посоветоваться], но он, г[осподин] генерал Фрелих, отказал нам

свидание, формально сказал, что он с нами говорить ни о чем

не хочет, а ежели есть какие письменные дела, чтобы мы отдали

его адъютанту, который нам отвечал [бы]. Мы оному объяснили,

что капитуляция, которую генерал делает без нашего согласия,

мы должны знать пункты оной. Но господин генерал и вторично

нам отказал, сказывая чрез того адъютанта, что он послал в

крепость для утверждения капитуляции майора, и когда будет

кончена, оную к вашему сиятельству пришлет. Но как господин

генерал Фрелих отказал[ся] с нами видеться, за сие мы просим

вашего сиятельства защиты и в обиде, нам причиненной им, куда

следует представить, о чем и подписуемся.

До получения письма вашего высокопревосходительства] от

31 августа извещены уже мы были здесь о приключениях в Па-

лерме ескадры турецкой и об отплытии оной к островам.

Министерство здешнее с похвальным благоразумием приписало всю

вину своевольству галонджиев г. Султан в хатти-шерифе2 своем

называет происшествие сие постыдным для Порты

Оттоманской, приказывает учредить следствие за возвратом ескадры

в Кон[стантинополь] и виновных наказать строго, желает притом,