перемены, на которые представления здешних депутатов и многие

письма из островов наполнены жалобами». Я желаю знать, кто

эти просители, которые могли поколебать твердость вашего

превосходительства об моем усердии и ревности о учреждении

правления в островах Ионических, оно учреждено особой отобранных

людей комиссией) сходно высочайшей воле, как мне предписано,

сообразно общему желанию всех островов и классов, дабы

примирить их несогласие и вражду, между ими бывшую. Ваше

превосходительство соизволите усмотреть из письма моего, пред сим

от 9-го числа сего месяца писанного1, определение и письма

Сената, их и мое объяснение о депутатах, в каких дерзкостях они

оказываются. Ежели бы они на сие время были здесь, конечно

были бы судимы и наказаны, следовательно, все к вам

пересказы, от них доходящие противу правления, и о жалобах

совершенно напрасные и ни мало ни в чем не справедливы. Всякий из

них собственной только своей пользы ищут, а другие метят,

когда при балактирации2 не удостоены они на те места, куда

желали.

Прошу ваше превосходительство в затеях их им и никому

другим не верить. По прибытии моем в Корфу нашел я все

спокойно везде, кроме того, что против таковых же подобных затей

некоторые были малые неустройства, ибо весь народ всех

островов перемены, до классов касающейся, не потерпит; тех, которые

ищут отмены второго класса, народ почтет им за измену и

совершенно мстить будет, тогда весьма трудно будет их усмирить,

так отменя и государю императору всеподданнейше донесено, что

какие малые неустройства я нашел, все успокоено. Весьма

сожалею, ежели ваше превосходительство обеспокоите высочайшие

дворы, буде допустите таковые несправедливые жалобы, ибо

явных просителей кет, а ежели кто и есть, весьма малое число

таковых беспокойных и дерзких людей, которые скрытно ото

всех прочих жалобами вас беспокоят. Я и Сенат ни об ком об

них не знаем, кто они таковы, они так скрытны, что отыскать

их не могут. Прошу все таковые дошедшие к вам просьбы

доставить ко мне, я [пре]провожу их в Сенат на рассмотрение и

исследование, и уверяю вас, что, конечно, эти дерзкие люди за

вредные их предприятия и лживые объяснения будут наказаны.

Сенат даже и тому не уверяется, чтобы депутаты наносили таковую

просьбу, противную их учреждению и приказанию, с какими они

отправлены. Учреждение в островах сделано, а ежели в судебных

местах при установлении их случается поправка и оказавшиеся

недостойными переменены, что необходимо было надобно, и так

быть должно (как можно на стольких островах привесть все

в порядок в одну минуту) и теперь, где какие ослушности

делаются против Сената и чего где не выполняется, вторично

послал я флота господина капитан-лейтенанта и кавалера Тизен-

гаузена, ежели где окажется неустройство, пополнить

исправлением. О чем и государю императору о подлежностях из донесе-

ниев моих известно. Покорнейше прошу ваше превосходительство

старанием вашим, как и прежде была ваша ко мне

благосклонность, подкреплять то, что сделано: все, что вы соизволите

вверять другим поправлять, они, не вошед еще ни в какие

обстоятельства от несведениев о подробностях, могут сделать

погрешность непростительную. Повторяю просьбу мою: напрасным жа-

лобам из островов не верить, а всего лутче отсылать их ко мне.

Вы соизволите припомнить высочайшее повеление, что по сим

обстоятельствам все это на меня полагалось. Я и теперь

стараюсь по тому ж [повелению] окончанием привесть в лучший

порядок, а вашей помощию прошу в том подкрепить, где об чем

следует. Крайне удивляет меня из депутатов Ловердо, мною вам

рекомендованный, он человек сведущий и с достоинствами, но

нрав его, как я после узнал, весьма тяжелый: он прежде имел

определенное от меня место, но при общей балактирации от оного

отделен, почему в отомщение противу того предпринял он

с другими товарищами вредить обществу переменою