моего на оное письмо, к графу Григорию Григорьевичу

писанного, при сем прилагаю копию1. Ваше превосходительство, по

всегдашней моей с вами дружбе и дружеской переписке я

никогда не ожидал таковых напрасных на меня объяснений.

Сколько есть мне времени, никогда я не упущаю с вами

переписки и обо всех делах и обстоятельствах до основания всегда

и обо всем вас уведомляю, получаю от вас всякие сведения и

вам ответствую безнедостаточно, а когда никакой надобности

в чем нет, то чаще оного и писать нужды не предвидится, из-

лишнее с моей стороны письмо отнимет время, на дела мне

потребное. О провианте предупредительно я просил вас, будучи

еще в Константинополе, чтобы прислать его благовременно и

непременно к первому числу ноября, чтобы можно его получить

было предупредительно одним месяцем, и сию просьбу повторял

к вам из Дарданеллей, из Занте, из Чефалонии и по приходу

в Корфу; писем моих к вам несколько недель декабря и генваря

месяца пропустил, тогда и надобности никакой не случилось, как

из ответу моего изволите усмотреть графу Григорию

Григорьевичу Кушелеву; после стольких моих к вам донесениев не было

надобности мне повторять о присылке провизии, а после пяти

или шести недель опять беспрерывно обо всем я к вам пишу и

никогда в недостатках переписки моей не было. За что ж,

милостивый государь, подвергаете вы меня негодованию даже и до

высочайшего сведения? Журнал и письма ваши меня оправдают,

что кроме того, так сказать, и ненужного времени переписки я

не прекращал и она достаточна, а более нигде необходимых ни

времени1 к тому не имею. Я дружески вашему

превосходительству объясняюсь, таковым вашим объяснением вред будет общей

нашей пользе; когда я и дела мои уважены, тогда моя и ваша

польза больше. Таковым объяснением государь император может

на меня понегодовать, и я через самое таковое ваше объяснение

при сем случае могу потерять даже и то, чем вы меня по дружбе

вашей благосклонно обнадежили. Монаршая милость для меня

и для вас полезны; ежели вы меня каким-либо негодованием

отвлечете, и вы теряете тем из вашей пользы. Много раз со мною

случалось, когда я ласкал себя верною уже надеждою, часто был

отвлечен от оной; при всем том я доволен моим состоянием и не

ропщу, но сожалею, что за старательности мои и усердие

предвижу несоответственность (объяснение в письме графу

Григорию Григорьевичу явственно означает оную), за всем тем

рекомендую себя впредь в продолжение вашей дружбы, и я стараться

буду о приобретении оной, ежели чего еще не заслужил.

С каковым истинным моим желанием и совершенною

преданностью имею честь быть, милостивый государь мой, вашего

превосходительства покорнейший слуга

Федор Ушаков

Почтеннейшее письмо вашего сиятельства, при котором

прислана ко мне копия с журнала ескадры вице-адмирала Макарова,

и другое вслед за ним, майя от 2-го дня писанное, оба на сих

днях через Вену и Триест я имел честь получить и доношу

вашему сиятельству: журнал как следует быть выписывается, и

как дела вверенной мне ескадры в великом превосходстве разных

исполнениев, потому требуется время, и как скоро он готов

будет, буду иметь честь представить. Крайне опечаливает меня,

что по убедительному моему прошению не имею щастья в

снабжении меня письмоводцами, каких я требовал, тож историографа,

рисовального мастера и кригс-комиссара с потребными чинами,

что все при флоте быть должно и законом полагается, но оные

чины остались при главном командире, а со мною не имеется

при столь необъятных надобностях, как я уже вам многократно

объяснялся; замечаю и чувствую вашего сиятельства

негодование, но это только меня печалит, а помоги не делает; многие

должности, разным чинам надлежащие, я один собою обнять и

исправлять не могу; в офицерах при ескадре и к исправлению