том справке приказали: 1. Из учиненной выправки значит, что

по отношению господина] вице-президента коллегии и кавалера

графа Григория Григорьевича Кушелева для исправления

письменных дел по ескадре Господина] вице-адмирала Ушакова

определить к нему знающего секретаря и двух хороших

канцеляристов, от конторы главного командира Черноморских флотов

уже велено отправить вместе с прочими туда в посылку

назначенными чинами и служителями; 2. Что касается до

требуемых им историографа, рисовального мастера и кригс-комиссара

с надлежащими чинами, то как по штату оных в Черноморских

флотах не положено, да и способного в звание историографа

можно ли найти там, коллегии не известно, а потому ему

предписать должность историографа препоручить по избранию его

флотскому офицеру, какой найдется к тому способным, вместо

же рисовального мастера определить штурмана, умеющего

рисовать; а за кригс-комиссара велеть конторе главного командира

Черноморских флотов избрать из сверхштатных у него

штаб-офицеров способного к сей должности и с потребными при нем

чинами отправить на ескадру адмирала Ушакова при первом

удобном случае, и, кто выбран и отправлен будет, коллегии донести,

о чем в оную [контору] и к помянутому господину] адмиралу

Ушакову послать указы...

Восприяв с союзниками нашими намерение искоренить

беззаконное правление, во Франции существующее, восстали на

оное всеми силами. Бог ниспослал благодать свою на ополчение

наше, озьаменуя до самого сего дня все подвиги наши успехами

и победами.

В малом числе держав европейских, наружно приверженных,

но в самой истине опасающихся последствий мщения сего

издыхающего ныне богомерзкого правления, Испания обнаружила

более прочих страх и преданность ее ко Франции не содействием

с нею, но приуготовлениями к оному. Употребя тщетно все

способы к открытию и показанию сей державе истинного пути к

чести и ко славе, совокупно с нами, но видя ее упорно

пребывающею в пагубных для н[ее] самой правилах и заблуждении,

изъявили мы, наконец, ей негодование наше, отослав пребывающего

при дворе нашем испанского поверенного в делах Ониса. Теперь

же, узнав, что и наш поверенный в делах, советник Бицов, в

положенный срок принужден был выехать из владений короля

испанского, принимая сие за оскорбление величества нашего,

объявляем ему войну, повелевая во всех портах империи нашей

наложить секвестр и конфисковать все купеческие Испании суда,

в оных находящиеся, и послать всем начальникам сухопутных и

морских сил наших повеления поступать неприязненно везде со

всеми подданными короля испанского.

Дан в Петергофе июля 15-го дня, в лето от Рождества

Христова 1799, царствования же нашего в третие.

Милостивый государь мой Федор Федорович!

Александрийская цитадель, защищавшись одиннадцать дней

упорно, наконец принуждена сдаться на дискрецию, а гарнизон

военнопленным. Убито у него около 400, отправлено до 2700,

в том числе до 200 офицеров; пушек и мортир больше ста, много

снарядов и припасов. Мы потеряли до 80-ти убитых и раненых

за двести. Цитадель первого класса, и третья наша параллель

была на короне гласиса.

Обратя теперь виды свои на Геную, выступил я теперь в

поход. Мне надлежит осилить некоторыми крепостями; трудности,

препоны отнимают у меня довольно времени, как и изготовление

к горному походу; провиант и припасы должны быть

доставляемы на мулах, а после, когда достигнем берегов Ла-Ривьеры,

то уже из Ливорны (ежели она за нами устоит) и морем.

Главные силы неприятельские около Генуи: субсистенцию * они

получали водою из Романии, ныне ж почти того лишены и должны

ее иметь из одной Франции. От Пониенты к Леванте, а паче от

берегов Франции ваше высокопревосходительство покорнейше

прошу принять попечительные и благоразумные, свойственные