Другие шаттлы обрушили ракетный огонь по казармам охраны. Вскоре внешняя часть лагеря, где располагались каратели, превратилась в сплошное огненное кольцо.

Погасив скорость, катера стали садиться. Одни опускались на лагерный плац, другие садились у края лагеря, рядом с пылающими развалинами казарм охраны. Следом за штурмовыми шаттлами на плац стали садиться транспортные машины, предназначенные для перевозки освобожденных пленных.

– В атаку!
– приказал капитан.
– Пленных не брать!

Вскакивая с кресла, Давила жестко усмехнулся: он знал, что приказ беспощадно уничтожать охрану концлагерей отдал лично фельдмаршал Головин. И совершенно правильно.

Отключив ночной режим (горящие казармы давали достаточно света) Пабло выскочил из шаттла вслед за штурмовиками. Рота капитана Булавина вела бой на восточной окраине лагеря, зачищая их от охраны. Хотя большая часть "территориалов" навсегда осталась в развалинах своих казарм, уцелевшие бойцы Альянса пытались отстреливаться.

Свистнула пуля, и Давила выстрелил по вспышке. Пробежав пару метров, он увидел труп охранника - в одном белье и с автоматом. И стал продвигаться дальше, вслед за штурмовиками.

Когда впереди в отблесках огня показались громоздкие силуэты в бронескафандрах, в наушниках прозвучал приказ: "Прекратить огонь!". Зачистка периметра лагеря смерти завершилась.

Капитан Булавин развернул большую часть своей роты на подступах к лагерю, готовясь отражать возможную атаку Альянса. Один взвод выстроился цепью лицом к лагерным баракам: нельзя было допустить, чтобы освобожденные пленники смяли порядки роты.

– Майор Давила, - услышал Пабло приказ Булавина.
– Возьмите группу штурмовиков и идите к зэкам. Успокойте своих соотечественников, и скажите им: пусть идут к шаттлам.

– Есть, господин капитан, - ответил Давила. Хотя Пабло был старшим по званию, в операции он участвовал рядовым добровольцем. Он попытался отыскать взглядом капитана, но не смог: все штурмовики были в бронескафандрах, а маленькую нагрудную нашивку, обозначающую ранг, в освещенной лишь отблесками пламени полутьме различить было трудно.

– Господин капитан, группа капрала Гусарова в вашем распоряжении, - подошедший к Давиле штурмовик тяжело вздернул к козырьку шлема руку в бронескафандре. За ним следовали четверо автоматчиков - боевая группа, самое меленькое подразделение Звездной пехоты.

– Держитесь за мной, - приказал Давила.
– Не позволяйте толпе нас смять. И не размахивайте кулаками, мы пришли спасать пленных.

К тому времени заключенные лагеря смерти уже большей частью вышли из бараков и толпились на "улицах" лагеря. Отключив ненужный теперь автопереводчик, Давила со своей "охраной" продвигался через толпу, повторяя одно и то же.

– Лагерь освобожден Имперской армией. Спокойно следуйте к плацу и садитесь на шаттлы. Все будут вывезены.

Громкоговоритель, встроенный в шлем, усиливал его слова (конечно, носить на голове пару колонок было малоприятно, но что делать). Заключенные - мужчины, женщины, дети - слыша родную речь и видя офицера Гражданской гвардии, успокаивались и поворачивали к плацу.

– Пабло! Давила поневоле прекратил свое выступление, когда молодая девушка бросилась ему на шею. Хотя Изабелла Сотело сильно исхудала со дня их последней встречи, и была одета в уродливую серую робу, она была по-прежнему прекрасна.

– Успокойся, дорогая, все уже позади, - прошептал Пабло, обнимая девушку. Громкоговоритель, который майор Давила так и не выключил, исправно повторил его слова на весь лагерь.

33.

25 мая 2771 г. Город Цезарь, планета Александрия.

Звенели старомодные трубы полкового оркестра, разнося по главной площади столицы планеты Александрия парадный марш. Генерал армии Ричард Монтгомери, сидя в открытом гравимобиле под красно-белым знаменем Альянса Независимых Систем, приветливо махал собравшимся на площади горожанам.

За командирской машиной маршировали солдаты Экспедиционного корпуса. И пусть воины были в замызганной и изорванной полевой форме, пусть они шагали не так четко, как на параде в Кресент-Сити - все равно, они - победители!

Всего десять дней назад земляне завершили эвакуацию своей восьмой армии. Вместе с военными ушло и много граждан Александрии - частью добровольно, частью по принуждению.

В этом не было заслуги Ричарда Монтгомери - остатки его пятого экспедиционного корпуса могли только партизанить в Александрийских лесах, нанося землянам булавочные уколы и одновременно не позволяя себя уничтожить. Решение об эвакуации было принято на Земле - по данным агентов Альянса, у Империи возникли проблемы на какой-то Ла-Магдалене. Ричарду оставалось только занять своими потрепанными войсками оставленные землянами города.