Картина изменилась после того, как Васька выпила, купленный еще на Новый год, шампанское, пока родители спали. Проблемы на некоторое время отошли на второй план, но ненадолго. На смену им пришла нисходящая грусть, чувство непонимания и одиночества, которые вынужденно заманили ее в плен.

Будильник на телефоне громко проигрывал танцевальную музыку, обняв подушку, Вася заплакала. Под эту музыку они познакомились с Пашей. С тех пор она была самой первой в списке воспроизведения. Она веяла теплые воспоминания, но не сейчас.

Послышался стук в дверь, она упала на кровать, пряча лицо в подушку.

– Дочь, я не знаю, что происходит, но… - мать метнула взгляд на бутылку и осеклась. – Это еще что такое?!

– Не видишь, твоя дочь немного выпила, мамуля, – потухшим голосом ответила девушка, позволяя слезам пропитать подушку.

– Потом об этом поговорим! – мать резко стянула одеяло и, вырвав подушку, пыталась взглянуться в лицо дочери.

– Отстань, мама! Отстань! Иди! – истерически крикнула Вася, рьяно стуча ногами по постели и отворачивая лицо, не желая показывать последствия ее слабости.

– Доча, да что с тобой? – женщина села на пуфик стоящий прямо напротив постели. Василиса тяжело вздохнула:

– Ничего мам…не беспокойся, тебя на работе ждут. Иди… - Василиса, сильно закусила губу, чтобы голос не дрожал. Женщина не сдвинулась с места.

– Иди, мам! Раньше не нужна была, сейчас стала нужна?! Иди! – холодея без одеяла, повысила Василиса голос, неожиданно встав напротив матери. – Иди.…Ну, пожалуйста!!!

– Боже, да что с тобой? – лишь прошептала мать, прикладывая ладонь ко рту.

Василиса от негодования обвилась в одеяло и присела на кровать, скрывая изуродованное тело, но мать успела увидеть. Растрепанная дочь была синяя от синяков, начинающихся от живота и заканчивая ногами.

– Кто тебя так? – выдохнула она, присев рядом, нежно провела по царапине на щеке. Вася молчала, стискивая зубы. – Дочь не молчи. Ну, скажи ты что ни будь!
– Василиса вырвалась из рук матери, и убежала в ванную, громко крича бранные слова.

Мать побежала следом и, становясь у двери в ванную, услышала громкие всхлипы.

– Не плачь. Собирайся… Нас вызвали в университет,– лишь и произнесла родительница и убежала на кухню за водой.

Родители еще в подростковом возрасте Василисы, пустили ее жизнь на самотек. Работа, а за ней непрерывные цепи дел, заменяли им и дочь, и сына, и, кажется, всю жизнь. Как и любому ребенку, еще тогда, девочка Вася, всеми способами пыталась привлечь внимание до того холодных к ней родителей: то разбивала окна в школе, или с мальчишками ходила на драки, то чуть не подпалила кухню, первый раз пробуя себя в приготовлении пирога. Но родители лишь ругали её и наказывали, оставляя дома снова одну. Тогда девочка привыкла к одиночеству, и даже шла, шагая с невидимой преследницей в ногу.

Девочка взрослела и вскоре стала гордой лебедью, которая искала новые ощущения в компаниях дворовых парней, а затем и университетских. Тогда ее жизнь тесно переплелась с закадычными подружками Миркой и Рэной. В них она нашла и мать, и отличных подруг. Тогда ей казалось, что ничего лучшего и быть не может. Одиночество с каждый днем отступало, проблемы семьи постепенно уплывали на второй план. Василису это даже радовало. Как у других знакомых, родители Васи не пеклись о ней и чрезмерно не контролировали. Она была вольна. Но подруги исчезли, одиночество снова подкралось, норовя, приблизится так близко, что избавиться от покинутости было бы невозможно.

Василиса с силой стукала ногами о ванну пытаясь унять боль, которая ранила не физически, а мысленно. Холодные ручейки душа стукали каплями о тело. Губы дрожали:

«Снится, что мне не дожить до весны,

Снится, что вовсе весна умерла

Страх во мне оставляет следы,

Я думала, что страх - это просто слова…»

Тело снова заломило болью. Завернувшись в полотенце, она выбежала из ванной комнаты, пытаясь не встретиться с матерью, которая слишком поздно обратила на нее внимание.

В машине было душно, Вася открыла окно, ветер обуял ее волосы, растрепывая их из непривычного пучка.

– Может, расскажешь что случилось? – спросила мама, держа руль одной рукой, а другой, крася губы. Василиса отвернула лицо, к окну, не отвечая. Мать вздохнула, покосившись в зеркало, увидела вместо дочери, ее серую тень. Вместо платья рваные джинсы, которые Вася купила ради забавы и майка, которую дочка одевала, когда они делали ремонт у бабушки еще с остатками краски. Мать еле удержала вздох.