***

Круги луж и мимо летящие машины. По обычаю у университета собрались толпы людей и словно муравьи метались с места на место. Солнце припекало голову, отчего Вася разрешила себе улыбнуться.

Еще издалека она услышала звонкий смех Миры и тихий Рэны. Крыльцо было занято только их компанией. Никто не мог сунуть туда нос, ибо мог навлечь себе кучу проблем.

Российские студенты разительно отличались от студентов других стран, но, как и там, и здесь были те, которые имели тяжелое влияние на многих. Это можно было бы назвать авторитетом, но авторитет - это уважение, а уважать Миру было крайне трудно. Половина студенток то и делали, что, либо ненавидели эту компанию, либо шли за ней по пятам. Те, что ненавидели, получили сполна. Не было открытой войны и неприязни, но Мира чувствовала возможное свержение и защищалась, как могла, унижая других. Теперь и Вася в этих рядах. Но ненависть не была открытой, она была там где-то в закоулках сомнения и бешенства.

Та большая часть, которая навязывалась в подруги к Мире, была любезно отклонена, но, несмотря на это, желание их не погасало. Для них Мира стала эталоном красоты и изящества. Так, думали они, боясь попасть в ряды тех, кто закрыто враждовал против нее.

Василиса теперь не оглядывалась по сторонам, кивая в знак приветствия, не махала с натянутой улыбкой каждому встречному студенту рукой, который здоровался с ней. В наушниках гремела музыка, она приближалась к крыльцу.

– Ах, кто же это идет? Неужели наша продавщица?! – вскликнула Мира, отвлекаясь, от объятий Паши.

Вася прошла мимо. Конечно, она это слышала, но боль со временем поутихла, перерождаясь в иные чувства, которые, кажется, поселились в ней навсегда - чувства ненависти и недоверия. Паша. Что ж с Пашей, кажется, она его разлюбила. Но несколько месяцев это слишком мало, чтобы вычеркнуть его из жизни, пройти мимо и понять, что у тебя не дрогнул ни один мускул. Что уже не больно.

Смех был слишком громким, чтобы его не услышать, а последующие оскорбления заставили прибавить музыку громче.

Аудитория была полупустая, она села на последний ряд трибун и положила голову на стол. Умиротворение, которого добиться трудно в моменты, когда эмоции рвутся наружу, достичь было крайне трудно. Но была неизменна музыка, а она в ее случае, была отличным помощником для того, чтобы отгородиться от мира.

Прозвенел звонок, поток студентов влился в аудиторию. Педагога еще не было, и гул стоял необыкновенный: кругом щебетание одногруппниц и гоготание парней. Сидение слегка качнулось, Вася резко подняла голову. Рядом сидела белокурая девушка. Нахмуренные тонкие брови вызвали у девушки улыбку:

– Я Юля. Ты, наверное, меня не знаешь.

– Верно. Ты что-то хотела? – Васе хотелось быстрее отделаться от одногруппницы, желая, снова погрузиться в музыку.

Юля снова улыбнулась, отчего ее лицо становилось премиленькое.

– Я хотела спросить, получила ли ты мое письмо?

Вася не сразу смекнула о чем речь, но в памяти взвелся вчерашний день с цепочкой неприятностей.

– Получила. – Вася натянуто улыбнулась, пытаясь этим закрыть разговор, но девушка не уходила. – Спасибо.

Не каждый день кто-либо смог увидеть Василису улыбающейся незнакомому человеку, и зашедшая Рэна оторопела. Она была одна, но ей этого хватило, чтобы порадоваться за Василису. Взяв тетрадь у одной из знакомых, она ушла.

Юля была необычайно красивой девушкой с детским лицом и ярким макияжем а-ля Мерлин Монро. Да, и каждый мог в ней отметить то, что глаза у нее были раскосые, чем походила на знаменитость, пухлые и без помады красные губы. Лишь маленький, словно по-утиному вогнутый носик скидывал с Юли именитую похожесть.

– Да не за что, – сказала Юля и смолкла. Внутри у Василисы что-то заискрилось, но тут же потухло.

– Ты не против, если я здесь сяду? Я до жути недолюбливаю Веронику Леонидовну. – Девушка заискивающе взглянула на Васю, что обескуражило её.

– Без проблем, – она недоуменно взглянула на Юлю, но затем, отругав себя за глупость, положила, по обыкновению, голову на холодную парту.

Зашёл педагог и все по щелчку замолчали. Пара длилась неумолимо скучно и долго. За широкими спинами парней, которые смеялись на предпоследнем ряду, её не было видно, и она претворялась спящей. Сон не шёл, утренние воспоминания, вчерашний день полный недоразумений и встреча с Юлей не будили в ней какие-либо чувства, но тщательно скрываемые эмоции срывали тонкую нить сна.

Юля тихо сидела и что-то черкала в тетради. Лектор диктовала лекцию, но Юля не писала. Прикрыв один глаз, Василиса сквозь толстые локоны проглядела, что девушка рисует. Рука красиво скользила по листку, но изображение было не таким красивым, как движения и сосредоточенное лицо. Яркая стрелка на глазу сузилась, Юля зажмурила глаз и, пририсовав новую деталь рисунка, снова склонилась над листом.

Прозвенел звонок. Шум возобновился, Вася подняла голову, на пятом ряду Ник с другом вытаскивали гитару из чехла. Красная, лаковая мечта. Вася вздохнула, и, к своему удивлению, начала наблюдать за дальнейшими действиями парней убавив громкость на плеере. Друг Ника взял инструмент в руки и начал наигрывать мелодию, одногруппницы тут же прилипли к ним, садясь рядом и откровенно флиртуя. Юля проследила за взглядом Васи и пихнула вбок.