Как будто бы сами огонь развели?

Пусть продлятся наши дни и дела!

Кто говорит, что я прожил мало?

Больше бабочки, даже вола!

И нас не скоро засыпят землей,

Покатой, ровной, —

Не узнаешь, куда ногами, куда головой!

Мы еще в середине морей

На дереве кораблей.

И по самые корни деревьев достанем —

Не своей рукой, так лопатой своей.

Мы на этой улице так проживем,

Будто еще одно спрятано сердце

У каждого — в доме иль за окном.

Мои товарищи,

Как быть?

Так легко нас утешить зеленью, хлебом.

Но врагу и яблоком не подкупить.

И куда ни пошел бы, я буду с вами.

Всюду слышатся ваши шаги.

(Сколько вам нужно печей с хлебами!

Сколько кожи на сапоги!..)

Так идем же вперед,

Умываясь морями,

Легкие, чистые — и в железной пыли,

Мы —

Своими громкими голосами

Нарушающие тишину земли!

1933

Спекулянту

Посмеемся над менялою старым!

Я ходил на площадь купить плодов,

И чего не наслышался я по базарам:

Брань старух и хрипенье кабанов!

Солнце светит

Над облаком пыли и пуха.

А зачем?

Под ногами чернеет зола,

Так над овощами кричит старуха,

Будто бы их сама родила.

Над веселым укропом, над арбузами

Ты расселся,

Скряга и сквернослов.

И чего бы ты ни коснулся руками —

Все тускнеет,

И слышен звон медяков.

Не щебечут птицы.

Где жизни трепет?

Тут воруют руки и лгут уста!

Тут ремесленник скрипку

Из дерева лепит,

Не оставив ни ветки на ней, ни листа!

Не корми меня виноградом лиловым.

Тут воруют руки и лгут уста!

Я проклятие крикнул бы, если б за словом

Даже кровь хлынула изо рта!

Эй, торгаш!

На вещах — царапины, пятна;

Тут, наверное, листья были, цветы.

Ты их в землю, наверно, втоптал обратно.

Ты, ты, ты!

Если б можно,

Свои умножая доходы, —

Ты бы с дерева, в милой его тени,

Разом листья сорвал бы за долгие годы,

Навсегда оставляя сучья одни!

…Над корзинами слив, арбузов и сала

Кто стоит, презирая труд?

Это ты, мой противник толстый,

Меняла!

Пусть тебе слепцы и калеки поют!

1933, Одесса

Люди СССР

С ними я живу на улице одной,

Где на вывесках, в дыме трубы высокой

Знанье жизни видны, ум веселый

мужской.

Эти люди кормили меня, одевали.

В своем доме железную дали кровать.

Научили меня железа и стали

Не бояться,

Как глину, в руках держать.