В. Б.

Они могут быть треугольными или закрученными, как улитки, с начинкой внутри. Тесто в обоих случаях одинаковое: белая мука с топленым свиным салом и щепоткой соли. Разбейте в холодную воду яичные желтки (столько, сколько даст Олунда) и смешайте жидкое озеро с вулканом муки. Все равно что готовить штукатурку.

Раскатайте тесто прямоугольником шириной во весь кухонный стол, который так узок, что стоит двум муравьям забраться в сахар, как становится тесно. Затем чистым мачете разрежьте тесто на квадраты величиной с небольшие носовые платки. На каждый выложите ложку начинки и загните по диагонали треугольником. И к черту квадрат гипотенузы. Для начинки можно взять ананас или заварной крем. Чтобы приготовить крем, подогрейте литр молока с сахаром и корицей. Смешайте семь яичных желтков с кукурузным крахмалом и тонкой струйкой влейте в кипящее молоко. Помешивайте, пока не отвалится рука. Lecbecilla [109] получится желтой и очень густой.

Для ананасной начинки смешайте мякоть с сиропом из коричневого сахара и анисом.

Другой способ — выложить начинку целиком на прямоугольник из теста, свернуть его трубочкой, а затем нарезать на круглые куски, похожие на улиток. Для этого лучше подойдет ананасная начинка. Крем вытечет.

Если вы живете в обычном доме, выпекайте пирожки в печи. Если же вы обитаете в суперсовременном доме, который придумал какой-то идиот, обратитесь в соседнюю гостиницу «Сан-Анхель инн». Одна из тамошних кухарок, Монтсеррат, встретит вас у задней двери, заберет противень и отнесет на кухню. Когда пирожки испекутся, она пришлет за вами одну из горничных.

Вот такой рецепт. Следуйте ему, если у вашего хозяина аппетит как у слона, а кухня размером с букашку: это поможет вам сохранить работу. Сделайте все в точности так, как написано, потому что он сказал: «Запиши рецепт, mi’ijo, вдруг ты тоже покинешь меня, как она. Ты единственный, кто умеет готовить как моя жена».

Он и не подозревает, что с самого начала, когда супруги еще жили у ее родителей, готовили слуги, а не она. Когда же они перебрались сюда, большинство блюд его жена тайком покупала в гостинице Сан-Анхель по соседству.

Служанка по имени Канделария — тот самый ангел с птичьей клеткой, спешивший следом за хозяйкой, который несколько лет назад мелькнул перед глазами на рынке Мелькор. Только спустя несколько дней работы здесь выяснилось, что это одна и та же девушка. Такое лицо невозможно забыть. Гладкая кожа, смуглая, как у крестьянки, и волосы до колен. Олунда заставляет ее завязывать косы петлями — для безопасности и гигиены. Ее госпожа, королева ацтеков, ушла. А Канделария осталась. Пожалуй, во всей Мексике не сыщешь дома уродливее, чем этот. Functionalismo [110] , архитектурный стиль, безобразный, как изгородь из навоза. Впрочем, изгородь — как раз самое красивое: двор окружает ряд органных кактусов, высаженных так близко друг к другу, что свет еле пробивается между ними. С верхнего этажа видна гостиница через дорогу и поле, где пасется скот. Сан-Анхель находится всего в двух автобусных остановках от окраины города и в одной от Койоакана, однако на здешнем поле работает крестьянин с железной мотыгой, которая выглядит так, словно ее выковали во времена Монтесумы. Выпрямляясь, чтобы перевести дух, старик упирается взглядом в эту модернистскую груду стекла и крашеного бетона, похожую на недоразумение. Кажется, будто юный великан играл с кубиками, но, заслышав зов матери, убежал, побросав игрушки прямо на улице Альтависта.

Два кубика, большой розовый и маленький голубой, стоят поодаль друг от друга; в каждом громоздятся одна над другой комнаты, соединенные бетонной винтовой лестницей. Большой розовый — владения художника; его студия на втором этаже недурна. Окно размером с озеро и целая стеклянная стена, смотрящая на соседские деревья. Половицы желтые, как солнце на щеке. В этой комнате кажется, будто счастье есть. В остальных же чувствуешь себя так, словно попал в ящик.

Маленький голубой кубик предназначен для маленькой жены художника. Слугам позволено подниматься по лестнице не дальше кухни (впрочем, туда и ходить не стоит). Комнаты хозяйки заперты, как склеп, с тех пор, как королева ушла. Скатертью дорога, хмыкает Олунда. «Вот увидишь, она не вернется. Я собаку съем живьем, если госпожа снова покажет сюда нос. После того как в очередной раз застукала хозяина без штанов, только на этот раз со своей собственной сестрой!»

До чего странная пара. Зачем мужу и жене жить в разных домах? Которые соединяет крохотный мостик с красным трубчатым ограждением, перекинутый с крыши на крышу. Его видно из гостиницы напротив. Функционалистская tonter'ia [111] . Ест он, а кухня на ее половине. И, если удалось что-то приготовить, приходится тащиться с едой вниз по лестнице, похожей на ушную раковину, потом по солнцепеку через посыпанный гравием внутренний двор, после чего карабкаться наверх по другому бетонному уху в студию, где возвышается хозяин в высоко подтянутых штанах, перехваченных ремнем на его обширном тугом брюхе, ожидающем кормежки.

Теперь он сообщил, что она возвращается, и хочет встретить ее эмпанадас, budines [112] и enchiladas tapatias [113] . Видно, ноги его не было на этой крохотной кухоньке, иначе он бы знал, что с тем же успехом можно попытаться испечь энчилады в ореховой скорлупке. Мешать штукатурку было проще. А жить с матерью — нет. Так что хозяин получит свои энчилады.