— Это роман?

— Увы, нет. Каждое слово в ней — правда. — Он раскрыл книгу и перевернул несколько страниц. — И вот с тех пор только теория да стратегия. Я превратился в жуткого зануду.

— Но ваша жизнь по-прежнему похожа на приключенческий роман. Вас подстерегают подосланные Сталиным наемные убийцы, а коммунистическая партия и Толедано лезут из кожи вон, чтобы очернить ваше имя. Не обижайтесь, но, если вы опишете все, что с вами происходит, в таком духе, газеты встанут на вашу сторону. Они будут публиковать истории о ваших подвигах в еженедельных приложениях, как про Панчо Вилью во время войны.

— Привлечь газеты на свою сторону? Ну что ты, мой мальчик. Это удел цирковых акробатов и никчемных политиканов.

— Простите, сэр.

— Впрочем, русским это понравилось бы, — улыбнулся Лев. — Мы питаем слабость к мрачным и захватывающим сюжетам. — Он захлопнул книгу. — Так о чем твой роман?

Комиссар внимательно выслушал рассказ о приключениях древних мексиканцев, несмотря на то что вымысла там было больше, чем исторических фактов, так что вряд ли из этого получится что-то хорошее. Потом достал из шкафа стопку книг, способных вдохновить начинающего писателя.

— Ты читаешь по-русски? Нет? Ну, разумеется, Джек Лондон. И Колетт; это женская проза. Ах да, и вот этот роман Дос Пассоса, он называется «Большие деньги». — Еще Лев отдал запасную печатную машинку, рабочую, нужно только смазать, и столик, чтобы можно было писать по ночам у себя в комнате. — Теперь тебе не придется тайком пробираться в штаб, — заметил он. — Лоренцо все время так нервничает, что, чего доброго, нечаянно пристрелит тебя через окно. И твоя жизнь, сынок, тоже превратится в остросюжетный детектив. А кто же тогда закончит роман?

Алехандро, деревенский паренек, почти все время молчит. Но утверждает, что хочет выучить английский. Робко признавшись в этом, начинает спрягать: «I am. You are» [166] . Он живет в другом конце дома для охраны, но каждое утро в четыре часа, после смены, во время которой мерит шагами крышу с ружьем наготове, приходит сюда. В эту комнату, до сих пор не державшую никаких секретов, кроме спрятанной под кроватью шкатулки, в которой таятся украденная статуэтка божка, недописанный никудышный роман да плетеная игрушка trapanovio — память о глубочайшем унижении.

Алехандро первый, кто увидел trapanovio с того самого дня в Сочимилко; услышав рассказ о том, что произошло, он не рассмеялся, а вздохнул прерывисто, закрыл лицо руками и заплакал.

Он всегда приходит в четыре часа, когда весь мир спит, не заботясь о чужих грехах. Не has, they have. Странная это любовь. Или не любовь вовсе, а плотская утеха, не первая и не последняя, благодарная, поспешная, когда в страхе прислушиваешься к смене караула. А после, на виду у своего беспокойного сообщника, Алехандро молится.

Фрида вот уже месяц как дома и разваливается на части, точно кукла из пряжи. Диего хочет с ней развестись. Она заподозрила это прошлой осенью и решила, что уедет и не вернется, пока он не поймет, что на самом деле жить без нее не может. Но такие планы редко увенчиваются успехом. Из Двойного дома она перебралась в Койоакан; так непривычно наблюдать, как Синий дом наполняется ее вещами. Она еще раз покрасила стены — в кроваво-красный и темно-синий, как море в глубине. В спальне Льва и Натальи (а до этого — запасной комнате для прислуги) с тканым ковром и аккуратно убранной кроватью теперь теснятся ее туалетный столик, украшения, полки с куклами и чемоданы с одеждой. В бывшем кабинете Льва водворились ее краски и мольберты. В общем-то, ничего удивительного: все-таки это дом Фриды, а до ее рождения он принадлежал ее отцу.

Сегодня утром прибежала Белен и передала, что Перпетуя зовет на помощь, потому что хозяйка сошла с ума. Истерика, как и деньги, у Фриды кончается быстро: когда подоспела подмога, все уже закончилось. Перпетуя отворила дверь, молча указала во двор и вернулась на кухню. Фрида сидела на каменной скамье; отрезанные волосы густыми черными скобками лежали у ее ног.

— Наталья прислала спросить, не нужно ли вам чего.

Фрида встретила эту ложь деланой улыбкой, открывшей новые золотые пломбы на ее резцах. Похоже, она выпила, несмотря на ранний час.

— Все, что мне нужно, — кастрировать этого подлеца и покончить со всем раз и навсегда. — Она угрожающе пощелкала в воздухе ножницами, вспугнув черного кота, который прятался в гнезде из кос. Кот вскочил и выгнул спину.

Нет смысла напоминать, что у самой Фриды в Нью-Йорке и Париже были романы. По крайней мере, об этом шумели газеты. Красавец фотограф из Венгрии.

— Но ведь у Диего всегда были женщины, правда? Только не обижайтесь.

— И ты пришел сюда, чтобы сообщить мне это mierda? Что если я уже давным-давно несчастна, значит, пора бы и привыкнуть? Спасибо, друг.