– Спи, Гарус, ина тхе даар ка, ана той пеарма каата, - полилась ее нежная песня. Лили не знала, почему вспомнила именно эти слова. Это была колыбельная капхов, которую ей пел когда-то в прошлой жизни Небирос, когда она жила у него. Казалось, эта странная грустная мелодия подходит для крылатых. Ее переливы напоминали о шуме ветра в крыльях, о сне в небе среди потоков воздуха, о виде, раскрывающемся с высоты птичьего полета. Может, потому многие аспиды задирали головы вверх, перед тем как уснуть окончательно, чтобы и после своей смерти смотреть на мир свысока. И потому большинство скал устремляло свои пики в небо - это были их непокорные головы, тянущиеся вверх.

Лили провела пальцем по закрытому глазу, застывшим в камне складкам кожи. Последний аспид ушел. Ее идея найти с его помощью Самаэля и удержать от самоубийства провалилась. Падший мог быть, где угодно - ни одно окно в этом случае не помогло бы ей отыскать его. И Грерия это знала, потому и заливалась слезами в залах.

– Ина тхе даар ка…

Небирос, Гарус, Самаэль… Лили гладила камень, стараясь передать ему частицу своего тепла.

62

Уриэль устало присел на холм и расслабился. У них никогда не было так много работы, как с тех пор, как начали прибывать души. На каждого ангела их приходились сотни. И со всеми нужно было поговорить и объяснить, что их ждет. Разделить на группы в зависимости от склонностей и передать посланникам с небес, дабы те забрали предназначенных им с собой.

Было даже пару безумных случаев, когда прямо в их лагере рождались ангелы. Такого большинство из его подчиненных вообще никогда не видело. Только он сам и Рамуэль еще на высших небесах были свидетелями рождения, и потому именно им пришлось взять на себя заботу о новорожденных, и распределить свои души между остальными.

Мир будто спятил, и поток душ не только не сокращался, но рос с каждым днем. Души рассказывали им небылицы о том, что твари в слоях передохли, демоны ушли, а сами слои рассыпались, но предводитель ангелов относился к этим рассказам скептически. Он все еще допускал возможность того, что в аду грянули какие-нибудь невероятные торжества, и по этому случаю вся нечисть скатилась вниз на праздник, бросив слои на самотек. И в этот момент слои дали трещину, и души смогли удрать из ада.

– Если они просто сбежавшие, то почему незапятнанны?
– спросил подошедший Рамуэль, словно слышал монолог старшего. Рамуэль опустился рядом на траву и растянулся во весь свой рост, устраиваясь поудобнее на крыльях, как на перине.
– Большая их часть отправляется прямиком в рай. Ни одна сбежавшая душа не обладала бы достаточной для этого чистотой.

Уриэль повернул голову и сердито посмотрел на ангела.

– Потом, если все они врут, то почему так слаженно и одинаково. И первые, и последние пришедшие говорят об одном и том же, - как ни в чем не бывало продолжил Рамуэль.
– Ну и, наконец, о рождении тебе вообще незачем напоминать. Это невиданное событие.

– Хорошо, - устало вздохнул Уриэль, - и что ты думаешь?

– Только то, что ад рушится. Видимо, пришло время или вконец прогнило его основание.

– Так что же падший ничего не делает?

– В этом я склонен согласиться с Петрой. Я думаю, его нет.

– Нет, - крякнул Уриэль.
– И где же он в таком случае?

– Не знаю, - качнул головой Рамуэль, глядя на яркое солнце в голубом небе.
– Возможно, его вообще больше нет.

– Ага, дьявол растворился сам собой, оказав тем самым незабываемую услугу свету, - фыркнул Уриэль.
– Ты сам-то хоть понимаешь, что говоришь? Мы говорим о том, кто назвал себя Абой, чье истинное имя забыто навеки.

– Я не знаю, Элли, - назвал его давно забытым именем Рамуэль.

Он узнал бы ее хрупкий силуэт за сотню метров. Она стояла, высоко подняв голову, светло-каштановые волосы были привычно забраны наверх, за исключением лишь нескольких непослушных прядей, спускающихся на ее белую шею.

– Сильвия, - поток воздуха омыл ее лицо, когда Петра подлетел к ней, опустившись прямо в гуще людей на землю.

– Те же из вас, кто окажутся одаренными, - продолжала беседу девушка-посланница, которую звали Леонией, - смогут из рая отправиться дальше, на небеса в соответствии с душевной склонностью.

Сильвия перевела восторженный взгляд с Леонии на ангела.

– Петра?
– в голосе ее прозвучало радостное удивление.

– Как ты? Ты все-таки вырвалась? Как же я скучал по тебе, - Петра сгреб ее в охапку, не рассчитав немного силу и оторвав девушку от земли.

– Да, это было невероятно, - взволнованно проговорила Сильвия, когда он, наконец, снова опустил ее на землю.
– Люди стали уходить, и я пошла за ними. Все, что нас удерживало раньше, просто исчезло, растворилось без следа. Пока мы шли, мы видели как осыпались верхние слои. Это руины, просто руины, их больше нет.

– Неважно, важно, что ты цела и с тобой все хорошо, - шептал Петра, целуя ее щеки, нос, лоб, все лицо по сантиметру, удерживая его в своих ладонях.

– Как ты можешь говорить, что это неважно?
– возмутилась Сильвия, отстраняясь от него.
– Послушай Леонию, она говорит, что такого еще никогда не было, что мы - новая раса, мы - чудо, изменившее ад.

– Это правда, то, что ты здесь - настоящее чудо, - он снова порывисто сжал ее в объятиях и тут же отпустил, чтобы не повторить предыдущую ошибку.
– Я думал об этом, думал каждый день с тех пор, как начали появляться души, но не надеялся увидеть тебя. Это настоящее чудо, - глаза его блестели.