Стихотворения
вернуться

Блок Александр Александрович
Шрифт:

Я восходил на все вершины…

Я восходил на все вершины,Смотрел в иные небеса,Мой факел был и глаз совиный,И утра божия роса.За мной! За мной! Ты молишь взглядом,Ты веришь брошенным словам,Как будто дважды чашу с ядомЯ поднесу к своим губам!О, нет! Я сжег свои приметы,Испепелил свои следы!Всё, что забыто, недопето,Не возвратится до Звезды –До Той Звезды, которой близостьПознав, – сторицей отплачуЗа всё величие и низость,Которых тяжкий груз влачу!15 марта 1904

Ты оденешь меня в серебро…

Ты оденешь меня в серебро,И когда я умру,Выйдет месяц – небесный Пьеро,Встанет красный паяц на юру.Мертвый месяц беспомощно нем,Никому ничего не открыл.Только спросит подругу – зачемЯ когда-то ее полюбил?В этот яростный сон наявуОпрокинусь я мертвым лицом.И паяц испугает сову,Загремев под горой бубенцом…Знаю – сморщенный лик его старИ бесстыден в земной наготе.Но зловещий восходит угар –К небесам, к высоте, к чистоте.14 мая 1904

Фиолетовый запад гнетет…

Фиолетовый запад гнетет,Как пожатье десницы свинцовой.Мы летим неизменно вперед –Исполнители воли суровой.Нас немного. Все в дымных плащах.Брыжжут искры и блещут кольчуги.Поднимаем на севере прах,Оставляем лазурность на юге.Ставим троны иным временам –Кто воссядет на темные троны?Каждый душу разбил пополамИ поставил двойные законы.Никому не известен конец.И смятенье сменяет веселье.Нам открылось в гаданьи: мертвецВпереди рассекает ущелье.14 мая 1904

Взморье

Сонный вздох онемелой волныДышит с моря, где серый маякУказал морякам быстрины,Растрепал у поднебесья флаг.Там зажегся последний фонарь,Озаряя таинственный мол.Там корабль возвышался, как царь,И вчера в океан отошел.Чуть серели его паруса,Унося торжество в океан.Я покорно смотрел в небеса,Где Она расточала туман.Я увидел Глядящую в твердь –С неземным очертанием рук.Издали мне привиделась Смерть,Воздвигавшая тягостный звук.Там поют среди серых камней,В отголосках причудливых пен –Переплески далеких морей,Голоса корабельных сирен.26 мая 1904

Я живу в глубоком покое…

Я живу в глубоком покое.Рою днем могилы корням.Но в туманный вечер – нас двое.Я вдвоем с Другим по ночам.Обычайный – у входа в сениГде мерцают мои образа.Лоб закрыт тенями растений.Чуть тускнеют в тени глаза.Из угла серебрятся латы,Испуская жалобный скрип.В дальних залах – говор крылатыйТех, с кем жил я, и с кем погиб.Одинок – в конце вереницы –Я – последний мускул земли.Не откроет уст Темнолицый,Будто ждет, чтобы все прошли.Раздавив похоронные звукиРавномерно-жутких часов,Он поднимет тяжкие руки,Что висят, как петли веков.Заскрипят ли тяжкие латы?Или гроб их, как страх мой, пуст?Иль Он вдунет звук хриповатыйВ этот рог из смердящих уст?Или я, как месяц двурогий,Только жалкий сон серебрю,Что приснился в долгой дорогеВсем бессильным встретить зарю?15 июня 1904

Поет, краснея, медь. Над горном…

Поет, краснея, медь. Над горномСтою – и карлик служит мне;Согбенный карлик в платье черном,Какой являлся мне во сне.Сбылось немного – слишком много,И в гроб переплавляю медь.Я сам открыл себе дорогу,Не в силах зной преодолеть.Последним шествием украшен,Склонюсь под красный балдахин.И прогремят останки башенС моих довременных вершин.И вольно – смуглая гадалка,Спеша с потехи площадной,Швырнет под сени катафалкаСвой воскрешающий запой.Тогда – огромен бледным телом –Я красной медью зазвучу.И предо мною люди в беломПоставят бледную свечу.4 июля 1904

Зажигались окна узких комнат…

Зажигались окна узких комнат,Возникали скудные лучи,Там, где люди сиротливо берегут и помнятЦарствия небесного ключи.В этот час и Ты прошла к вечерне,Свой задумчивый и строгий сон храня.На закате поднимался занавес вечерний,Открывалось действие огня.Так, как я, тонуть в небесном равнодушном взглядеНе умел никто, Свободная, поверь!Кто-то ласковый рассыпал золотые пряди,Луч проник в невидимую дверь.И, вступив на звонкий ряд ступеней,Я стоял преображенный на горе –Там, где стая тускло озаренных привиденийПростирала руки к догорающей заре.Осень 1904

Всё бежит, мы пребываем…

Всё бежит, мы пребываем,Вервий ночи вьем концы,Заплетаем, расплетаемБелых ландышей венцы.Всё кружится, круторогийМесяц щурится вверху.Мы, расчислив все дороги,Утром верим петуху.Вот – из кельи Вечной ПряхиНити кажут солнцу путь.Утром сходятся монахи,Прикрывая рясой грудь.«Всю ли ночь молились в нишах?Всю ли ночь текли труды?» –«Нет, отец, на светлых крышахЖдали Утренней Звезды.Мы молчали, колдовали,Ландыш пел, Она цвела,Мы над прялкой тосковалиВ ночь, когда Звезда пряла».Сентябрь 1904