только его автоматический самоконтроль, а Ниту поддерживало только то чувство, что

если она покажет всю глубину своего страха, если она сломается, он последует за ней.

– Она потеряла сознание, когда выходила из магазина, - тихо начал говорить ее отец,

упорно смотря на стол.
– Я думаю, она наклонилась, чтобы рассмотреть получше цветы на

подоконнике, вы же знаете, как она обычно начинает суетиться, когда что-то не так.

Казалось, она просто встала на колени... затем оперлась о дверной косяк. И больше не

поднялась.

– Что это было?
– Дайрин расплакалась.
– Что произошло с ней?

– Они не знают точно. Она просто потеряла сознание, и оно к ней не вернулось.

Приехала скорая, и мы отвезли ее в окружную больницу. Они провели несколько

анализов, в том числе рентген головы и грудной клетки, затем положили ее в отделение

интенсивной терапии... - ее отец замолчал. Нита видела вновь появившийся ужас в его

глазах, когда он заново переживал случившееся.
– Они сказали, что позвонят, если будут

какие-то новости.

– Я не буду ждать!
– крикнула Дайрин.
– Мы должны поехать в больницу. Прямо сейчас!

Она повернулась, намереваясь немедленно одеться.

Ее отец удержал ее.

– Не сейчас, дорогая. Доктор сказал, что им нужно несколько часов, чтобы

стабилизировать ее состояние. Она в порядке, просто им нужно провести кое-какие

анализы и...

– Папа, - сказала Нита.

Он поднял на нее взгляд.

Ужас в его глазах был самой пугающей вещью, которую Нита когда-либо видела. Ей

хотелось сгрести его в объятия, затем держать в них и, поглаживая по спине, сказать "Все

будет хорошо!". Но сейчас она не могла с уверенностью сказать, что все будет хорошо.

Нита обняла его с одной стороны, поддерживая, с другой то же самое сделала Дайрин.

Затем потянулось томительное ожидание.

Время до отправления в больницу прошло в напряженном молчании, нарушаемом

только телефонными звонками. Тот трезвонил постоянно, и с каждым звонком отец

судорожно хватал трубку, надеясь, что звонят из больницы. Но вестей все не было.

Это были знакомые родителей Ниты, которые слышали о случившемся или видели

машину "Скорой помощи" возле магазина. С каждым разом, когда отцу Ниты

приходилось рассказывать о том, что случилось, он становился все более мрачным.

– Папа, прекрати отвечать на них!
– под конец Нита не выдержала и расплакалась.

– Это же друзья твоей мамы, - вот и все, что он ответил.
– И мои. У них есть право знать.

А самое главное - вдруг позвонят из больницы...

Ей нечего было на это ответить.

– Позволь нам отвечать на звонки, - подала голос Дайрин.

– Нет, - ответил их папа.
– Некоторые вещи слишком тяжелы для вас двоих. Так что этим

займусь я.

Телефон снова зазвонил, и он пошел отвечать.

После этого, казалось, телефон звонил не переставая весь вечер.

Нита была напугана. Она не привыкла не понимать, что происходит, не привыкла

ощущать свою беспомощность, поэтому пребывала в таком шоке, что никак не могла

собраться и решить, что же делать дальше. Дайрин металась по дому, как запертый в

клетке зверь, ее лицо выражало попеременно испуг и злость, она не желала ни с кем

разговаривать, даже со Спотом, который тихо сидел возле одного из стульев в гостиной и

просто следил, как она ходит туда-сюда. Ните было немного его жаль, но она не знала, как

ему помочь; Спот общался исключительно с Дайрин, и она не знала, будет ли ему

комфортно с кем-либо еще.

Если, конечно, слово "комфортно" можно было употребить по отношению к нему,

подумала Нита, потому что я в любом случае не знаю, что сказать или сделать, чтобы

ему было лучше... не более, чем я знала бы, что сказать Дайрин. Или папе. Это и было

самым ужасным: быть не в состоянии сделать хоть что-нибудь для них. Снова и снова,

после того, как ее папа вешал трубку, повисала мертвая тишина. Затем телефон звонил

снова... и Ните казалось, что если это произойдет еще хоть раз, то она закричит.

Наконец, позвонили из больницы. Нита молча следила за тем, как ее отец отвечал, он не