мог скрыть своих эмоций, его лицо выражало сначала просто страх, затем все больший и

больший ужас.

– Да, это он. Да, - он запнулся, отворачиваясь от Ниты, сидевшей на стуле в гостиной.

– Она...

У Ниты замерло сердце.

– Хорошо.

Она с трудом выдохнула.

И я даже не знаю почему; я даже не знаю, что случилось!

– Да... конечно, мы можем. Через полчаса. Да. Спасибо.

Он повесил трубку, поворачиваясь к Ните. Дайрин все это время стояла в дверях

гостиной, пристально глядя на них.

– Она все еще в реанимации, - произнес ее отец, - но они сказали, что ее состояние

удалось стабилизировать, что бы это ни значило. Пошли.

Через какое-то время Нита обнаружила себя в окружении, слишком знакомом по

телешоу: все эти белые жакеты, металлические кровати и каталки в коридорах, люди,

одетые в униформу пастельных цветов со стетоскопами, свисающими с шей или

выглядывающими из нагрудных карманов, люди, спешащие мимо по важным, но

непонятным делам. Но чего телешоу не могли передать, что сейчас въелось Ните в

подкорку, так это запах этого места. Он не был неприятным. Он был довольно свежим...

но это была холодная чистота, стерильный запах дезинфицирующих растворов и

химических веществ. Лица врачей и медсестер казались, по большей части, добрыми, но

обладали каким-то странным качеством, которого не увидишь у актеров по телевизору.

Эти люди не играли.

Нита и Дайрин следовали за отцом, пробирающимя по больничным коридорам к

регистратуре, где кто-нибудь мог подсказать им, куда идти.

– Ее больше нет в отделении интенсивной терапии, мистер Каллахан, - сказала служащая

за стойкой. - Ее перевели в отделение неврологии. Вам нужно пройти через зал и

повернуть направо.

Ее отец кивнул и повел их по коридору. Спустя три минуты ходьбы они прошли через

вращающиеся двери, оказавшись возле комнаты для медсестер.

Одна из них, крупная доброжелательно выглядящая дама в розовой униформе с

каштановыми волосами, стянутыми в тугой пучок, подняла голову при их приближении.

– Мистер Каллахан?

– Да.

– Доктор хотела бы сначала поговорить с вами. Это доктор Кашивабара, главный

невролог. Если вы пройдете через эту комнату и подождете несколько минут, она выйдет

к вам.

Они вышли в маленькую комнату со стенами, окрашенными в белый цвет, и

раздражающе оранжевым диваном с пластиковым покрытием, оглушительно шумящим,

если на него присесть. Они сели и стали ждать. В тишине. Папа Ниты обнял ее и Дайрин

за плечи, и Нита понадеялась, что она не выглядит настолько напуганной, насколько себя

чувствует. Я не могу поверить, подумала она, будучи очень зла на саму себя. Мне так

страшно, что я даже не могу думать. Даже когда акула должна была съесть меня, я не

так сильно боялась! Потому сейчас речь идет не обо мне. А о ком-то еще...

И это только делает все еще хуже. Это было правдой. Бывали времена, когда Кит

попадал в серьезные переделки, и тогда страх удушливой волной поднимался в ней. А

ведь это был всего лишь Кит...

Всего лишь! – произнесла какая-то часть ее разума. Нита только покачала головой. Кит

был очень для нее важен... но он не был ее мамой.

Дверь открылась с шумом, заставившим их всех подпрыгнуть.

– Мистер Каллахан? - спросила миниатюрная женщина в белом халате, появившаяся в

дверях. Она была действительно крохотной, довольно хорошенькой, с короткими

черными волосами и добрыми всезнающими глазами, которые почему-то заставили Ниту

чувствовать себя свободнее.
– Я сожалею, что заставила вас ждать. Это ваши дочери?

– Нита, - ответил отец Ниты, - и Дайрин.

– Рада вас видеть, - она пожала им всем руки и села на кушетку напротив.

– Доктор, как моя жена? Ей лучше?

– Она сейчас отдыхает, - ответила та. - Не хотелось бы вас беспокоить, но у нее были