Шрифт:
– Зачем ты напугал осла? Он все консервы по лугу раскидал!
– Я не пугал! Это все Аль! – возразил Гамов.
– Ну разумеется! А вот и не Аль! Ты виноват! Всегда виноват! И во всем! – крикнула Рина.
Принц красоты чуть поклонился:
– Прекрасно сформулированная жизненная позиция! Все заранее виновные найдены. Имеется ангел в количестве одного экземпляра и тиран, тоже в количестве одной штуки. Из тебя выйдет прекрасная жена. Ты умеешь готовить блинчики? – спросил он.
– Тебе?! Блинчики?! Сковородкой по балде – это запросто!
– Как я вижу, все кулинарные нюансы ты тоже продумала. Видимо, на ужин у нас будет что-то другое! – сказал Гамов и, неожиданно о чем-то вспомнив, выпрямился как солдатик.
– Я к тебе по делу! От имени уважаемого Дионисия Белдо имею честь пригласить тебя на день рождения его кота! – произнес он с клоунской торжественностью.
– Куда пригласить? У кого день рождения? – ошалела Рина, с трудом сдерживаясь, чтобы не покрутить у виска пальцем.
– День рождения кота – это, конечно, повод. Дионисий Тигранович не умеет встречаться просто так. Ему нужен вечный праздник, вечный круговорот! Сколько раз я у него обедал, и всякий раз оказывалось, что мы видимся в крайне неслучайный день. То где-то родилась сверхновая звезда, то не вовремя зацвел вещий кактус, то именно сегодня Юлий Цезарь сказал своим легионам речь, с которой начался новый виток истории.
Гамов говорил бодро, весело. Ощущалось, что он искренне рад видеть Рину. Но вместе с тем Рина улавливала в нем и нечто другое. Какую-то неприятную затаенность, точно он принес за пазухой камень и этот камень, тяжелый и мокрый, лежит сейчас у него под комбинезоном.
– Кот родился у Белдо! Ды-ды-ды! До-до-до! – ускоряя его, сказала Рина. Невольно это вышло в рифму. То, что она повисла недавно на шее у осла, не прошло даром.
– Точно! – с облегчением признал Гамов. – И поздравлять его придут все: и Гай, и все три Тилля, и… Альберт Федорович!
«Альберт Федорович» Гамов произнес с такой значительностью, что Рина не сразу поняла, о ком идет речь. Потом разобралась и нервно фыркнула в нос.
«Спасибо, хоть меня не назвал Анной Альбертовной!» – подумала она. От одного звучания этой «Анны Альбертовны» ей становилось тошно. Почему-то сразу представлялась громадная матрона, которая ест торт и роняет крошки себе на бюст.
– И где будет мероприятие? – спросила она.
– Наберешь номер. Тебя встретят и довезут, – сказал Гамов.
В руку Рине сама собой прыгнула маленькая твердая карточка. На ней был только телефон и маленькая, эскизно начертанная машинка. Ни имени водителя, ничего.
– Завтра в девять вечера. Выезжать надо не позже семи, – сказал Гамов.
– А если позже, тогда что? Кот обидится? – спросила Рина.
– Кот-то, может, и не обидится, – уклончиво отозвался принц красоты.
Рина усмехнулась. Кажется, Гамов всерьез считает, что она поедет.
– Пусть обижается. Зачем я нужна Белдо?
Гамов ответил не сразу. Видимо, и сам толком не знал. Только догадывался.
– Думаю, ты нужна не Белдо… Но, уверяю, никакая опасность тебе не грозит! После окончания мероприятия тебя вернут в ШНыр!
Рина заявила, что возвращать никого не придется, потому что она не поедет.
– Почему? – удивился Гамов. – Я же говорю: ничего не грозит! Если бы тебя собирались схватить, схватили бы уже сейчас!.. Смотри!
На что-то показывая, он вскинул вверх палец. Рина увидела двух берсерков на гиелах, которые кружили в небе метрах в ста над ними. Фантом, беспокоясь, приплясывал на месте. Рина всмотрелась в берсерков, пытаясь понять, не Тилли ли это. Нет, Кеша и Паша громоздкие, а эти легкие, поджарые, как жокеи. Кажется, из лучшей четверки берсерков.
– Все равно не поеду! – сказала Рина.
Гамов вздохнул:
– Отказываться нельзя. На случай, если ты откажешься, Белдо просил намекнуть тебе… что…
Принц красоты замялся.
– Договаривай! – мрачно велела Рина.
– …Кавалерии и вообще всем шнырам скажут, что ты дочь… сама знаешь кого!
Рина вцепилась ослику в повод:
– Это что? Шантаж?
– Да, – признал Гамов. – Чистейшей воды. Только, как ты догадываешься, шантажирую тебя не я.
Несколько мгновений Рина пристально смотрела на него, а потом повернулась и, обходя Гамова, занимавшего дорогу, зашагала по глубокому снегу. Ослик тащился за ней. Его подковы продавливали в мокром снегу отпечатки, быстро наполнявшиеся водой. Ботинки Рины, в отличие от копыт Фантома, заметных следов не оставляли. Они выбрали иной путь борьбы с жидкостью и увлеченно засасывали ее в шерстяные носки.
– Так какой твой ответ? Что им передать? – крикнул Гамов.
– Пусть говорят Кавалерии что хотят. Если они поймут, что на меня можно давить, в следующий раз потребуют пронести в ШНыр антизакладку или еще что-нибудь. Я не пойду! Лучше брошу ШНыр.
Гамов догнал Рину и схватил Фантома за уздечку. Хитрая Рина мгновенно ослабила руку, перестав тянуть повод к себе. Ослик ткнулся мордой Гамову в живот. На мгновение принц красоты застыл с вытаращенными глазами и отчетливо произнес:
– «Десантник Аполлонов хлюпнул разбитым носом, сплюнул и вытер саперку о траву.
– А говорили: Ахилл, Ахилл… Помахай мне тут еще пяточками! – проворчал он.
Рядом дрожал уцелевший Гектор. Аполлонов набросил ему на плечи плащ и сунул в руку флягу.
– Молодец, что позвал! Русские своих не бросают! – сказал он».