– Молчи, железный ангел!
– ухмыльнулся обозванный 'Котофеичем'.
– И завидуй молча. Саня, - это уже адресовалось нам. Руки он, впрочем, не протянул и во взгляде его чувствовалась вежливо скрытая неприязнь.

– Виктор, - без особой надобности представился Зверь, и по его задумчиво прищурившимся глазам я поняла, что басист как раз находится в опасных раздумьях, а не хотят ли его обидеть. Обид Витя не спускал, и знакомство рисковало стремительно перерасти в драку, так что я поспешно перевела разговор в другое русло.

– А ты, стало быть, тоже в Барлиону играешь?

– Играл, - уточнил Саня, направляясь на кухню.
– Чуть подурачился, и хватит - нефига жизнь впустую просаживать, - добавил он, едва ли не по пояс заныривая в холодильник. Судя по его с Пашей общению, дружили эти двое не первый год, и как бы не дольше, чем мы с Морозом и Витей живём на этом свете.

– О, охотничьи колбаски!
– раздалось из недр холодильника, а затем последовало одобрительное чавканье.
– И водка! Кто компанию составит? Облому не предлагаю - он выпивший дурной становится!

– Сейчас я кому-то язык по жопу обломаю!
– шутливо рявкнул Паша.

В ответ из холодильника раздалось презрительное фырканье.

– Водку тащи, - тут же оживился Зверь, в глазах которого Сашка явно прибавил с десяток очков харизмы.

– А почему Облом?
– поинтересовалась я у Паши.

– Потому что большой я, - чуть смущённо пояснил Паша и проводил завистливым взглядом своего товарища, торжественно шествовавшего к столу с бутылкой водки и связкой колбасок в руках.

– Не уловил связи, - признался Витёк, бережно принимая бутылку и разливая содержимое по стопарикам, выуженным Сашкой откуда-то из недр кухонных шкафов.

– А, так, в детстве называли, - Паша уселся рядом, гипнотизируя бутылку взглядом.
– Этот вот шалопай...
– лётчик кивнул на нарезающего колбаски 'разведоса', - ... первым и назвал.

Заметив страдальческий взгляд нашего выздоравливающего, я с Сашкиной помощью отыскала пару подходящих бокалов, налила туда апельсинового сока, вставила соломинку и дополнила композицию нацепленными на края дольками лимона.

– Держи, - я пододвинула бокал к Паше.
– Представь, что мы с тобой, как культурные люди, пьём алкогольные коктейли, пока эти жлобы нажираются водкой. При должной фантазии даже все признаки опьянения появятся.

– Это да, - подтвердил Витюха.
– Не представляю как, но КиркА умудряется без выпивки поддерживать беседу в бухой компании.

– Ну, кто-то же должен вам с утра рассказывать, что вчера было, - философски заметила я, потягивая сок через трубочку. Чип последовал моему примеру, но, похоже, ему это 'плацебо' особо не помогло.

– О, у нас появился придворный летописец!
– обрадованно провозгласил Сашка и чокнулся с нашим басистом.
– Ну, за летопись!

К концу первой бутылки гроза миновала: Зверь и Сашка стали добрыми приятелями, а к вечеру, когда наконец решили расползаться, то были уже друзьями не разлей вода. За это время успели приехать и даже уехать вызванные ещё с утра монтажники из местного офиса корпорации Барлиона, кои подключали и тестировали капсулу. Возвращаться в игру никому особенно не хотелось, так что, как это часто бывает, проговорили мы до середины ночи. Точнее, говорили мы с Пашей, а Витёк, сонно пробормотав 'Хэви метал вашим душам', в бессознанке рухнул на диван, где теперь и спал прямо в одежде.

– М-да, совсем разучилась пить молодёжь, - глядя на него, выдал очередную цитату Пашка.
– А ведь этот ещё

из

 лучших

14

... Ты это, на Саню не дуйся - недолюбливает он неформалов, хоть мы с ним и сами такими же были.

– Мне с ним детей не крестить, - отмахнулась я, - так что пусть недолюбливает кого угодно - мне-то что?

– Не зарекайся, - подмигнул Пашка.
– Кто знает, как жизнь повернётся? Он парень не женатый, так что...
– окончание фразы многозначительно повисло в воздухе.

Вот слышала бы его сейчас моя бабуля - расцеловала бы, невзирая на живого дедулю. Вот уж кто любитель заводить подобные речи и настойчиво сватать всех подряд 'хороших мальчиков'.

– Признайся, после какого-то возраста к людям приходит специально обученный человек и внедряет в голову желание оженить всех непричастных?
– потребовала я.

– А это не от возраста зависит, - отбрехался Пашка.
– Я вон в двадцать женился, Котофеич свидетелем на свадьбе был.

– То есть ты сам пострадал от режима и теперь чувствуешь себя должным и другим гадость сделать?
– не удержалась я.