– Да, меня завербовали, - прижав руку к груди, 'сознался' Пашка.

– Слушай, а чего твой друг так музыкантов-то не любит? Ну, до первой распитой бутылки, - уточнила я, припомнив стремительно налаживающийся за распитием контакт.

– А мы сами из этой среды, говорю же, - приоткрыл тайну Паша.
– Просто... Неформал неформалу рознь, понимаешь? Вот вы с Витей - неформалы, а нам с Котофеем не повезло в 'деформальную' компанию попасть. Ту, что даже сейчас - ну, кто не помер от пьянки и наркоты - так и осталась на уровне шестнадцатилетних подростков, для которых было шиком набренчать на гитаре мелочи на пару бутылок рома и солидно рассуждать о 'пути неформала'. Да ты и сама, наверное, таких встречала...

– Дегенератов везде хватает, куда ни плюнь, - озвучила я всем известную истину.

– Именно. Но Саня с тех пор, как мы выбрались из этого болота, всех представителей неформального течения встречает именно так - по одежке. А уж провожает по уму, - Паша допил свой слабенький чай.

– То-то они с Витюхой в одной лиге оказались, - не удержалась я и ткнула в сторону дивана, на котором заливисто храпел Зверь. Паша проследил за моим пальцем и вздохнул:

– Почти. Мы с ним пить начали... позже. Когда впервые в Африку попали. Великое княжество Ордена Имбанга-Ле - слышала про такое?

– Сам догадаешься или мне удивлённо хлопнуть ресницами?

– В общем... Были такие деятели, пытались возродить, так сказать, свои культурные традиции. Сашка там и намастырился свои поделки мастерить. Ну и... водку пить тоже там... научились. А ты, кстати, чего не пьешь? Нет, я не против, только за, просто... необычно для рокера.

– Есть такое движение - Чёткая грань, или Стрэйт эдж, слышал?

Дождавшись едва заметного отрицательного покачивания головой (более резкие движения давались Чипу с трудом), я мысленно поставила себе плюсик (не так часто мне удавалось удивить всезнайку) и продолжила:

– Движение зародилось ещё в двадцатом веке, что самое смешное - у панков. Название получило по

одноимённой

 песне

15

, только не вздумай её слушать - ерунда ещё та. Если коротко, то сводится оно к тому, чтобы в жизни есть развлечения поинтересней наркоты, алкоголя, курева и прочей отравы. Некоторые впадают в крайности типа вегетарианства и прочего пацифизма, но эти направления не прижились.

– Похоже, всё направление не очень прижилось, - заметил Чип.
– Я как-то, кроме тебя, и не встречал его приверженцев.

– Видел когда-нибудь такие знаки на руках?
– я продемонстрировала тыльную сторону кисти, на которой был вытатуирован простой символ Х.

– Встречал. Всегда думал, что это фаны идиотской франшизы про иксменов.

– Нет, символом движения являются такие вот буквы латинского алфавита, - я нарисовала в воздухе аббревиатуру 'sXe', - а уже отдельно Х стал своеобразным неофициальным логотипом движения.

– Ага, который в сопровождении ещё пары символов на каждом заборе красуется, - хохотнул Паша.
– И как ты к ним присоединилась? Есть какие-то пункты вербовки, листовки там раздают или ещё что?

– Да случайно, на самом деле, - рассмеялась я.
– Просто я никогда не понимала прелести алкоголя. Подростком ещё попробовала, но особого эффекта не ощутила. Всё то же самое, но мутит и тошнит. А потом насмотрелась на бухих товарищей, - кивок в сторону Витька, - и как-то появилась стойкая неприязнь к целенаправленному доведению себя до скотского состояния. Как говорил Пифагор - пьянство есть упражнение в безумстве. Ну а позже узнала, что я не одна такая.

– Да уж, жизнь непредсказуема. Никогда не думал, что буду слушать лекции о трезвости от рокера, - удивлённо протянул Паша, подперев кулаком подбородок и глядя куда-то в стену.

– Нет ничего невозможного, - я подмигнула задумавшемуся Чипу и широко зевнула.

– Так, давай уже чуть по чуть и спать укладываться, ага? Мне утром картриджи менять придут, так что товарищ эскулап со своей бригадой поспать тебе спокойно не дадут. Витька только растолкать надо - чего он одетый спит?

– Бесполезно, - отмахнулась я.
– Когда проспится - помоется и переоденется, не маленький. Ладно, спокойной тебе ночи.

Утром Витёк привёл себя в порядок и умотал на гору в компании вчерашнего собутыльника. Я искренне надеялась, что они продолжат банкет на природе и обойдутся без драки - норов у обоих был тот ещё. Чуть позже явился врач, и, узнав о моём желании помочь, без всякого стеснения тут же запряг меня менять картриджи с питательным раствором в регенерационных аппаратах, не обращая никакого внимания на протесты Пашки, обездвиженного на время процедур. Зрелище, надо сказать, ещё то. Даже побитая физиономия Витька, которому как-то раз пришлось оказывать первую помощь, не шла ни в какое сравнение с открывшимися видами покалеченного тела. Убедившись, что я могу самостоятельно заменить картриджи и убрать опустевшие в специальный контейнер, врач сделал какую-то пометку в своем планшете и отбыл восвояси, оставив нас наедине.

– Извини, - пропыхтел Пашка, кое-как поднимаясь с кровати.
– Не хотел, чтобы ты это всё видела...

– Да ладно, тоже мне, нашёл кисейную барышню. Айда в Барлиону? Я хотела местные легенды почитать, авось что для новой песни сгодится.

Пашка сумрачно кивнул, и мы расползлись по разным комнатам, в которых были установлены капсулы длительного погружения.

В Барлионе всё было без изменений: всё тот же безлюдный полигон, ставший для нас импровизированной тюрьмой. Вот только на этот раз я оказалась умнее и от продолжения истязаний на полосе препятствий отказалась.