Диана. Старый еврей! Ты думаешь, что ты сильнее всех. Все вы такие, как только заведутся у вас несколько су, гордыня застилает вам разум.

Мессершман (снисходительно). Ну уж и несколько су! Эк, куда хватила!

Диана. Деньги бессильны! Ты можешь накопить еще в десять раз больше, чем накопил, и все равно никаких денег не хватит, чтобы тебя перестали унижать и твоя дочь не страдала. Эти люди с их портретами, покрытыми пылью, и домами, которые вот-вот развалятся, сильнее нас с тобой, папа. Они не прочь взять у нас деньги, чтобы сделать ремонт, - вот и все. Ах, я ненавижу, ненавижу тебя за то, что я твоя дочь! Чего бы я ни отдала, чтобы быть такой, как они!

Мессершман (побелев как полотно). Мне не нравятся твои слова. А ну-ка веди меня к этому человеку. (Берет ее за руку.)

Они уходят. Из противоположных дверей входят Орас и Патрис Бомбель. В оркестре героическая и воинственная тема.

Орас. Мсье?

Патрис Бомбель. Мсье?

Орас. Я вас искал.

Патрис Бомбель. Меня, мсье?

Орас. Да, мсье. Мне надо с вами поговорить.

Патрис Бомбель. О чем, мсье?

Орас. Есил не ошибаюсь, вчера вечером вы находились в парке с моей кузиной, леди Доротеей Индиа?

Патрис Бомбель. Возможно, мсье.

Орас. Я наблюдал за вами, ни о чем худом не помышляя. У меня создалось впечатление, что между вами шел какой-то жаркий спор.

Патрис Бомбель. Чисто светская беседа, мсье!

Орас. Несомненно. Но в какой-то момент вы, должно быть, вывели даму из себя, потому что она дала вам пощечину.

Патрис Бомбель. Мне, мсье?

Орас. Вам.

Патрис Бомбель. Вы ошибаетесь, мсье.

Орас. Отнюдь, мсье.

Патрис Бомбель. То есть, может, эта дама и дала мне пощечину, но пощечина вовсе не основание думать то, что вы, судя по всему, думаете, мсье!

Орас. А что я, судя, по всему, думаю?

Патрис Бомбель. Черт побери! В конце концов, пощечина далеко не всегда признак сердечных отношений между мужчиной и женщиной.

Орас. Еще бы!

Патрис Бомбель. Пощечины, мсье, дают посторонним людям, даже незнакомым. И это ровно ничего не доказывает. Если бы я сейчас вдруг ни с того ни с сего дал вам пощечину, неужто бы вам пришло в голову заключить из этого да еще и трезвонить повсюду, что мы с вами состоим в любовной связи?

Орас. Боже сохрани.

Патрис Бомбель. В таком случае, мсье, что означает ваше вызывающее поведение, ваши подмигивания, улыбочки, полунамеки, хихиканье вечером на террасе, кода вы притворились, будто поперхнулись дымом сигары? Меня вы не провели, мсье, не провели ни на одну минуту.

Орас. Вы просто ясновидец.

Патрис Бомбель (внезапно, с унынием). Да, мсье, это меня и губит. Всегда начеку! Я все вижу, обо всем догадываюсь. Сил моих больше нет!

Орас. Вот этих слов я от вас и ждал. (Берет его под руку.) Поговорим по душам, как мужчина с мужчиной. Вы мне нужны. Вы молоды, обаятельны. Но мне сдается, что вы любите покой. Скажите же, положа руку на сердце, ведь вам осточертела старая связь с этой сумасбродкой?

Патрис Бомбель. Мсье, я ничего подобного не утверждал.

Орас. Само собой. Но давайте поговорим без уверток. Вы в безвыходном положении. Если Мессершман пронюхает, что она ваша любовница...

Патрис Бомбель (с ужасом). Тише, мсье, тише...

Орас. Он вас погубит.

Патрис Бомбель. Не моргнув глазом, мсье, и безвозвратно. Он отрежет мне все пути, не только в сульфатах, но и вообще во всей промышленности.

Орас. С другой стороны, если эта психопатка узнает, что вы хотите ее бросить, она со злости нажалуется Мессершману, станцует перед ним небольшой танец и по примеру Саломеи дольется того, что он вас все-таки погубит.