– Мы… мы просто… – заикаясь, Коби попытался отодвинуться, но помешала перегородка.

– Я не дурак, парень, и прекрасно знаю, что вы «просто»! Думаешь, раз я пустил тебя переночевать, так можно обращаться с моей дочерью как с энджирской шлюхой? Я выпущу тебе кишки!

– Не надо! – молил Коби. – Вы все неправильно поняли! Мне очень нравится Ренна! Я прошу ее руки!

– Ты ее тут не за руки хватал, – прорычал Харл и надавил сильнее. На шее Коби выступила кровь. – По-твоему, так надо делать? Сперва засадить девчонке, потом просить ее руки?

Коби запрокинул голову что было сил. Лицо его блестело от слез и пота.

– Довольно! – крикнул Люцик, схватил Харла за руку и выдернул нож. Харл вскочил и повернулся к зятю. Они смерили друг друга взглядом.

– Будь это твоя дочь, ты бы иначе запел, – прохрипел Харл.

– Возможно. Но я не позволю тебе прикончить человека на глазах у моих сыновей!

Харл обернулся. Кэл и Джейс стояли у двери и смотрели вовсю. Ренна плакала в объятиях Бени. Харл немного успокоился и сгорбился.

– Ладно. Ренна, сегодня спишь у меня, чтобы я за тобою приглядывал. А ты, – он снова указал ножом на Коби, и парень оцепенел от страха, – еще раз посмотришь на мою дочку, и я отрежу тебе яйца и скормлю их подземникам.

Харл схватил Ренну за руку и потащил в дом.

Она еще тряслась, когда Харл швырнул ее на кровать. Девушка натянула сорочку, но проку от нее было немного, и Ренна чувствовала на себе отцовский взгляд.

– Вот чем ты занимаешься, когда в сарае гости? – рыкнул Харл. – Верно, надо мной полгорода потешается!

– Я никогда!..

– Ты думаешь, я теперь поверю? – фыркнул он. – Ты весь вечер выставлялась перед ним полуголая! Похоже, в сарае хрюкали не только свиньи, когда у нас гостил мальчишка-вестник.

Ренна не ответила, только шмыгнула носом и натянула на голые плечи одеяло.

– Прикрываешься, скромница? Поздно!

Харл снял комбинезон, повесил на столбик кровати, схватил край одеяла и скользнул под бок к дочери. Ренна содрогнулась.

– Хватит хныкать, поспи. Еще одна твоя сестрица нас бросила. Теперь у нас обоих прибавится дел.

Ренна проснулась рано утром. Отец прижимался к ней, положив сверху руку. Девушка задрожала от отвращения, высвободилась и выбежала из спальни, оставив отца храпеть.

По совету Бени Ренна оторвала от простыни длинный лоскут и плотно перевязала грудь. Закончив, она посмотрела вниз и вздохнула. Даже со сплющенной грудью она ничуть не напоминала мальчишку.

Ренна быстро оделась, свободно зашнуровала корсет, чтобы не подчеркивать формы, и скрепила каштановые волосы в неряшливый пучок.

Она сварила кашу, выставила миски на стол. Мальчики протирали глаза. К рассвету дом заходил ходуном, и Люцик отправил сыновей в последний раз поработать на ферме.

Коби уехал до завтрака. Пожалуй, оно и к лучшему. Харл не выгнал парня в ночь, но за стол бы его не пустил. Ренна жалела, что не смогла извиниться за случившееся. Она все испортила.

Покончив с утренними делами, Харл запряг телегу и отвез домочадцев через Торг в Хмельной Холм на кремацию. Когда они прибыли, солнце стояло уже высоко и на холме собралась большая толпа. Почти все в Тиббетс-Бруке пили хмельной эль, и многие явились отдать дань уважения Фернану Хмелю.

На холме возвышался Праведный дом, и рачитель Харрал тепло приветствовал каждого прибывшего. Высокому широкоплечему священнику еще не исполнилось и пятидесяти, из-под закатанных рукавов коричневой рясы виднелись могучие руки.

– Твой отец был добрым другом и хорошим человеком. – Рачитель крепко обнял Люцика. – Нам всем будет его не хватать.

Харрал указал на высокие двери.

– Садись на переднюю скамью рядом с мамой.

Священник почему-то подмигнул Ренне, когда она проходила мимо.

– Смотри-ка, неблагодарная свинья вылезла, – пробормотал Харл, когда они сели на скамью за Люциком, Бени и мальчиками.

Ренна проследила за его взглядом и увидела в нескольких рядах позади Илэйн. Сестра стояла с Джефом, их детьми и Норин Лесоруб. Ребятишки так выросли!

– Даже не думай, – пробормотал Харл, схватил дочь за руку и крепко стиснул, когда она собралась подойти к сестре и поздороваться. Хотя прошло почти пятнадцать лет, Харл так и не простил Илэйн побег и не был знаком с ее детьми, своими внуками.