– Это угроза? – спросил Эрни. – Твой господин убьет нас, чтобы забрать ее, если я ее не продам?

Лицо Аббана запылало. Он все-таки оскорбил Эрни, и очень серьезно. Пар’чин нередко говорил ему, что красийцы слишком легко приходят в ярость, но северяне, похоже, тоже мгновенно вспыхивают от чрезмерной откровенности.

Аббан низко поклонился, раскинув руки:

– Умоляю, друг мой, давай начнем заново. Мой господин не угрожает и не хочет никого оскорбить. По нашему обычаю, отцы устраивают браки дочерей. В частности, семья жениха должна уплатить отцу невесты ее символическую стоимость. Мне говорили, что у северян есть такой же обычай.

– Есть, – подтвердила Элона, прежде чем Эрни успел ответить.

– У других, может, и есть, – поправил тот, – но я воспитывал Лишу иначе. Если твой господин хочет жениться на моей дочери, он должен ухаживать за ней на равных основаниях, и если придется ей по душе, то может попросить моего благословения.

Аббану такой обычай показался отсталым, но его мнения никто не спрашивал. Он снова поклонился:

– Я передам моему господину твои условия. Полагаю, он незамедлительно начнет ухаживать за твоей дочерью.

Глаза Эрни широко распахнулись.

– Я не… ох! – вскрикнул он. Элона впилась в его руку ногтями. Аббан с любопытством наблюдал за происходящим. Его жены отнюдь не были покорными, но никогда бы не посмели так унизить его перед клиентом.

– Ничего страшного, если он принесет цветочки, – заметила Элона. – Ты сам сказал, что решать Лише.

Эрни долго смотрел на жену, затем вздохнул и кивнул. Он закрыл коробку с бумагой.

– Тяжелая, – заметил он. – Позвать мальчика, чтобы отнес?

– Да, спасибо, – кивнул Аббан.

– Насколько я знаю, все мальчики заняты, – сказала Элона, – а мне не повредит прогуляться. Я сама отнесу.

Аббан снова пришел в замешательство. В Красии все женщины выполняли тяжелую работу, но, судя по тому, как Эрни выпучил глаза, он был потрясен.

Элона зашла за прилавок. Аббан залюбовался ее красотой, хотя и немного увядшей. Возможно, муж не нагружает ее работой и держит поблизости, чтобы удовлетворять свою похоть? У многих красийцев были балованные жены, но Аббан не терпел лени, и даже самые молодые и красивые его жены трудились наравне с остальными.

На безлюдной тропинке, которая вела из мастерской Эрни, Аббан повернулся к Элоне:

– Я молю Эверама, чтобы мое незнание ваших обычаев не нанесло тебе и твоему мужу непростительную обиду.

Элона покачала головой:

– Мы не так уж отличаемся от вас. У нас одобряют браки отцы, но устраивают их матери. Эрни не благословит брак дочери, пока мы не договоримся о выкупе.

Аббан встал как вкопанный. Наконец-то он понял!

– Ну конечно! К сожалению, мать моего господина, Кадживах, осталась в Даре Эверама с его женами. Могу ли я говорить от ее имени?

Элона кивнула, но выгнула бровь:

– У него есть другие жены?

– Конечно. Ахман Джардир – Шар’Дама Ка.

Элона нахмурилась:

– Посоветуй ему даже не упоминать их при моей дочери. Она ужасно ревнива.

– Непременно, благодарю. Полагаю, твоя дочь невинна?

– Разумеется, – отрезала Элона.

Аббан поклонился:

– Прошу не счесть за оскорбление. В Красии первая жена лично осматривает невест, но если у вас так не принято, довольно будет и слова.

– У нас принято раздвигать ноги только перед травницами и законными мужьями, так что не надейтесь ощупать товар.

– Ну конечно, – кивнул Аббан и улыбнулся. Торг начался.

В ожидании Аббана Джардир метался по шатру, как дикий зверь.

– Что он сказал? – спросил он, едва хаффит вошел. – Согласился?

Аббан покачал головой, и Джардир глубоко вздохнул, чтобы принять разочарование и пропустить его сквозь себя.

– Госпожа Лиша больше похожа на дама’тинг, чем я думал, – признал Аббан. – Она вправе сама выбирать мужа, но ты все же должен уплатить выкуп за благословение ее отца.

– Я заплачу любую цену.

Аббан поклонился.

– Конечно, но я, твой скромный слуга, уже начал переговоры, чтобы казна не слишком пострадала.

Джардир отмахнулся:

– Так я могу обратиться к ней напрямую?

– Ее отец дал позволение ухаживать за ней.

Джардир улыбнулся, схватил копье и подошел к посеребренному зеркалу.

– Что ты ей скажешь? – спросил Аббан.

Джардир обернулся к нему.

– Понятия не имею, – признался он. – Но такова воля Эверама, и я рассчитываю, что нужные слова сами слетят с языка.