Бабу по-прежнему стоял перед генералом, не меняя позы, в положении «Смирно!» и ел глазами начальство. Ох, как он был уверен, что Скобелев оставит его при себе. А получилось, что даже белый генерал не может помочь ему...

В двух шагах стояли Гайтов и Хоранов. Они обрадовались неожиданной встрече и тоже просили генерала оставить их товарища при штабе. С какой надеждой боевые друзья Бабу смотрели на генерала.

— Нет, не могу... А ты, батенька, чудак! Поезжай

домой, ведь ждут тебя! — генерал теребил пышную бороду.

— Здесь хочу, ваше высокоблагородие!— отчеканил Бабу.

Генерал досадливо махнул рукой, поднялся со своего места, подошел к охотнику, подержал его за брелок на поясном ремне.

— Ступай, батенька, ступай...

Повернувшись, Бабу прошел к выходу, придерживая шашку. За ним проследовал Хоранов. Он увлек товарища в палатку, в которой жили порученцы генерала.

— Не огорчайся... Если Скобелев отказал, значит, никто тебе не поможет. Садись, сейчас придет Байтов... Ну, рассказывай, как ты там жил,— Хоранов усадил Бабу на походную кровать, а сам устроился на седле.— Скучал без дела? Эх, а тут были бои... Ну и злой народ турки.

— Как там в дивизионе? Фацбая давно не видел...

— Фацбая ранило, уехал он домой... Он, наверное,

уже женился. Ему повезло: получил два Георгия... Многие уже не попадут домой.— Хоранов опустил голову.— Поредели сотни...

Сложив на коленях руки ладонями кверху, Бабу проговорил:

— Царство им небесное! Пусть они попадут в рай...

В палатку просунулась голова денщика. Он вначале посмотрел с явным интересом на Бабу, потом подмигнул Хоранову.

— Его высокоблагородие велели накормить урядника.

— Генерал еще в штабе? — спросил Бабу, думая о чем-то своем.

— А кто его знает... Мое дело телячье. Велели — вот. и побег я до вас,— денщик поставил прямо на землю котелок, и в палатке запахло горячей овсяной кашей.

Потом он отстегнул от пояса флягу и тоже положил на землю рядом с котелком.

— Откушайте, ваше благородие,— денщик уселся в дверях, спиной к Бабу и занялся своим развалившимся сапогом; стянул его, стал рассматривать.

Хоранов взял с земли флягу, открыв, подал ее Бабу со словами:

— Возьми, здесь ты старший.

Но Бабу молчал, и Хоранов настойчиво повторил:

— Скажи угодные богу слова! Пусть твоя молитва дойдет до него и убережет он наших людей.... Эх-хе, осталось нас немного.

Не отрывая взгляда от земли, урядник протянул руку, и Хоранов вложил в нее флягу. Бабу не сразу произнес тост. Прежде подумал о Знауре, вспомнил сотню, друзей... Стало горько на душе.

— Царство небесное погибшим! Кто же из наших братьев остался в живых, пусть увидят родные горы!

Всего один небольшой глоток сделал он и тут же вернул флягу.

Опустив на колено руку с флягой, Хоранов задумался. Свободной рукой он провел по пышным усам. Густые брови нависли над большими черными глазами.

— Да услышит бог твою молитву и не оставит он нас без своего внимания! — Хоранов тоже сделал всего один глоток, воткнул деревянную пробку в широкое горлышко и бросил флягу на кровать.

— Обидел меня белый генерал,— нарушил молчание Бабу... Эх, как надеялся я на него. Нет, не вернусь я домой! К русским уйду...

— Не противься судьбе, видно, так угодно богу... Сотенный Зембатов рассчитался с тобой?

— Не верю ему... Может, и утаил что, кто его знает, не буду же я его проверять. Эх, Созрыко, все равно мое сердце в дивизионе... Прощай, поеду!

Удивленный такому решению товарища, Хоранов откинулся назад, уставился на Бабу и не сразу нашел, что сказать ему.

— Нечего мне делать у тебя. Ждать, пока выгонят, как собаку?

Встал Хоранов, развел руками, снова сел.

— Дождался бы завтрашнего дня... Останься, отдохни.

— Не устал я...

... Далеко позади остался штаб отряда генерала Скобелева. Впереди заснеженная даль; она убегает к Балканам.

Конь йод Бабу шел резво. Но куда он держит путь? Ему же надо в обратную сторону. Развернуть коня? Но впереди же позиции...

Переночевав в деревне у старика-болгарина, Бабу выехал на дорогу, которая вела к Шипке. Он много слышал о тяжелых боях защитников высоты и не мог понять, почему нужно удерживать ее ценой многих жизней.

Сулейман-паша предпринял несколько отчаянных попыток перевалить Балканы у Шипки. Его аскеры дрались не щадя себя. Но вынуждены были довольствоваться неудачами, оставляя на поле брани сотни убитых...