— Чаг! — в кабинет ворвался Шнык. — Жив?

— Жив. Жив, — Чаг обернулся.

— Что с Гаргулом? — Шнык присел рядом с убитым.

— Отвоевался Гаргул, — Чаг подошел ближе.

В груди рядового Павута зияют большие дырки. Пятнадцатимиллиметровые пули не оставили Гаргулу ни малейших шансов. Даже медицинский гель, который сработал при ранении, не смог закупорить глубокие раны. Кровь тонкими струйками стекла на пол. Гаргул умер мгновенно. Словно издеваясь над убитым, «Дрозд» раздробил ему ноги.

— Как он так? — спросил Шнык.

— Повоевать захотелось, — нехотя ответил Чаг. — Распахнул окно прямо перед стволами «Дрозда». Ну и…

— Хреново дело, — согласился Шнык.

Через минуту в кабинет вошли пятеро солдат. Шнык, как командир отделения, вызвал подчиненных.

— Тебя сменить? — участливо предложил Шнык.

— Не нужно, — отмахнулся Чаг. — Лучше я еще понаблюдаю.

— Хорошо. Как знаешь, — согласился Шнык. — Рядовой Ялкон!

— Я! — вперед выступил один из солдат.

— Остаешься на наблюдательном пункте. Рядовой Ратаг за старшего, — приказал Шнык.

— Есть! — Ялкон козырнул в ответ.

Чаг с интересом посмотрел на нового напарника. Армейские борги совершенно одинаковые, но этот почти новый: камуфляжная раскраска еще не утратила заводской блеск, а пески Дайзен-2 еще не успели обветрить и потрепать защитный костюм. Рядовой Ялкон высок ростом, но худ. Стратегический резерв, пополнение, замена выбывших после космопорта.

— Ладно, парни, — произнес Шнык. — Забираем Гаргула и уходим.

Солдаты подхватили убитого и вынесли из кабинета. От бесформенной лужи на полу в сторону выхода протянулись тонкие полоски крови. Раз так называемый налет отбит, то основным силам совершенно нечего делать в административном здании. Основная масса солдат должна отсиживаться в безопасном подземелье. В большом здании осталось несколько наблюдателей.

— Э-э-э… — неуверенно протянул рядовой Ялкон. — Разрешите обратиться?

Чаг невольно улыбнулся. Новичков в Стратегическом резерве гоняют дай боже. Киборг в «Песчаной буре» и то так не изгалялся. Строевой устав так и сыплется из пополнения при каждом шаге и при каждом слове.

— Расслабься, ты не на плацу, — произнес Чаг. — Можешь звать меня Чаг или, еще лучше, Непоседа. Да! Тебя как зовут?

— Лей, или просто Як — так меня в учебке прозвали.

— Это сокращенно от фамилии?

— Так точно! — ответил Як и тут же смутился вновь. — Я вот что хотел спросить: мне начать наблюдение?

— Не нужно, — Чаг присел на маленький стульчик возле монитора. — Засекай время, через час сменишь меня. А пока, вон, кресло в твоем полном распоряжении.

— Слушаюсь! — ответил Як.

Новичок подошел к широкому креслу и неуверенно присел на краешек. Впрочем, строевой устав, как и пиво, надолго в организме не задерживается.

Чаг сосредоточенно уставился в монитор. Палец на кнопке переключения дрожит от нервного возбуждения. Так всегда бывает: скоротечный бой уже закончился, а тело только сейчас начинает колбасить от избытка адреналина. Запоздалые эмоции рвутся наружу, аж руки трясет. Указательный палец в толстой перчатке из металлизированной ткани через раз попадает на малюсенькую кнопочку переключения внешних камер. Да и сердечко стучит несколько быстрей обычного.

Наблюдение за подступами к Глотке — важное и ответственное задание. Оно же самый лучший способ совладать с эмоциями. Сидеть внизу, в тепле и безопасности, значит перегреться от внутреннего напряжения. Работа — самое лучшее лекарство во все времена.

Чаг в очередной раз нажал на кнопку переключения видеокамер. По меркам Народной армии, он ветеран, каких мало. В активе разгром заключенных и первый, самый непредсказуемый бой с правительственными войсками. Но… Что в первую кампанию три с половиной местных года тому назад, что вчера днем в космопорте, судьба уберегла его от страшного зрелища: ни один боевой товарищ не погиб прямо на его глазах.

Сколько он бы знаком с Гаргулом? Сутки с небольшим. Здесь, на этом наблюдательном пункте, на предпоследнем этаже административного здания, они узнали друг друга чуть лучше. Но… Молодой и горячий Гаргул ушел к Создателю, погиб в первом же бою глупо и совсем не по-геройски. Он даже не успел сделать ни одного выстрела. Лучше бы он остался на ферме родителей, выращивал бы картошку и кормил ей хрюшек.

Скучно. Каждая минута тянется бесконечно долго. Чаг старательно пялится в монитор и, словно автомат на фабрике, размеренно нажимает на кнопку переключения внешних камер. Восточный и южный подступы к Глотке, острая вершина Щитовой горы мелькают на экране в надоевших ракурсах. Ни малейшего движения. Только тени камней и бесформенных глыб еле-еле ползут слева направо.