— Любая дырка в стене Глотки — потенциальная огневая точка. Почему, кстати, и погиб Гаргул — «Дрозд» не раздумывая пальнул по первому же распахнутому окну и не прогадал. Зато теперь этих самых дыр на внешней стене будет столько, хоть отлавливай и на зиму заготавливай.

— А-а-а… — протянул Як.

Минут двадцать «Шельмы» методично обстреливали Глотку. Синхронность выстрелов поражает. Никакого разнобоя. Никакого дождя с градом. Дветри секунды — удар. Две — три секунды — удар. И так до бесконечности. Каждый раз Глотка вздрагивает, а с верхних этажей доносится грохот и треск.

Наконец «Шельмы» расстреляли весь боекомплект и убрались обратно в космопорт. Там, по сообщению разведки, космические пехотинцы развернули базовый лагерь.

— НП-18! Говорит Центральный. Как слышите? Прием.

— Центральный! Говорит НП-18. Слышим вас отлично. Прием, — ответил Чаг.

— Целы? Прием.

— Так точно — целы. Прием.

— «Шельмы» ушли. Возвращайтесь. Конец связи.

— Вас понял. Возвращаемся. Крнец связи.

Чаг поднялся с пола и стряхнул пыль с плеч.

— Вот и все, Як, а ты боялся. Возвращаемся.

Словно не веря в собственное спасение, Як оглянулся по сторонам и задумчиво заметил:

— И чего только хотели? Не понимаю.

— Не забивай голову, брат. В этой жизни много чего непонятного, нелогичного и необъяснимого, — как заправский философ ответил Чаг.

Административное здание основательно подготовили к обороне. Шкафы, столы, стулья и прочую мебель вынесли, красивые ковровые дорожки свернули, светильники и те поснимали. Остались лампочки аварийного освещения, которые едва рассеивают темноту и позволяют хоть как-то ориентироваться в большом здании.

Чтобы максимально усложнить штурм, разобрали лифты и снесли все лестницы. Для перехода с этажа на этаж в потолках продолбили дыры и приставили стремянки. Хотя… Как и в космопорту, держаться зубами за Глотку командование не собирается. Отцы-командиры замыслили что-то другое. Какую-то грандиозную пакость. Чтобы космодесантники гарантированно подавились. Что-то невнятное и очень опасное буквально витает в воздухе. Но что? Рядовым знать не полагается.

Южная часть шестого этажа залита светом. Внешняя стена в сплошных дырках. Ветер тихо гудит среди погнутой арматуры. Пол, словно белым ковром, завален обломками.

Наблюдательный пункт на седьмом этаже пострадал гораздо меньше, чем можно было бы ожидать. Снаряды «Шельм» продырявили стену в нескольких местах, пробили потолок на восьмой этаж и частично разрушили тонкую перегородку между кабинетом и коридором. Зато монитор наблюдения как ни в чем не бывало висит на прежнем месте и показывает восточный подступ к зданию.

Чаг пощелкал кнопкой переключения внешних видеокамер. Удивительно! «Шельмы» превратили южную стену Глотки в решето, перепахали землю перед ней, а уничтожена всего одна камера.

— НП—18! Говорит Центральный. Доложите обстановку. Прием.

— Центральный! Говорит НП — 18. Докладываю. Наблюдательный пункт поврежден незначительно. Не работает всего одна внешняя камера видеонаблюдения на южной стене. Прием, — четко, как учили, ответил Чаг.

— Отлично! Продолжайте наблюдение. Конец связи.

— Вас понял! Продолжаем наблюдение. Конец связи.

Уж лучше бы «Шельмы» разнесли наблюдательный пункт вдребезги. Тогда, глядишь, им приказали бы вернуться к своему отделению. А так — как ни в чем не бывало «продолжайте наблюдение».

— Командир! Либо я паникую раньше времени, либо наблюдатели смертники по определению? — спросил Як.

Чаг оглянулся. Молодой напарник смахнул с кресла мелкие камешки и с комфортом развалился на мягком сиденье. И он перешел на «командир». Сговорились, что ли?

— Ты только сейчас это понял? — Чаг повернулся к монитору.

— Если честно, то да, — сознался Як. — Будь у «Шельм» калибр чуток побольше, как ты и обещал миллиметров сто пятьдесят, у нас был бы реальный шанс не добежать до укрытия.

— Так оно и есть, — согласился Чаг. — Такова логика войны: лучше пожертвовать малым, чтобы сберечь гораздо больше. И не гони волну на отцов-командиров. Трезвый расчет и ничего личного.

Поддерживать гнилой базар совершенно не хочется. Молодой понял его настроение и не задал больше ни одного глупого вопроса. Снова потянулись бесконечные минуты ожидания. Местное «телевидение» обеднело на один канал, но не стало веселей. Тени от камней все так же вяло плетутся слева направо, с запада на восток. Скучно.