– Не уверена, что это твой цвет, – с сомнением заметила я. – Я пришла к выводу, что нам стоит избегать коричневого. Тех, кому за тридцать, он не очень-то красит, особенно если ты не большая модница. Когда мое коричневое пальто совсем сносится, куплю черное или темно-синее.

– Ну прямо советы из журнала мод, – произнесла Дора, сражаясь с застежкой. – А я всегда покупаю коричневое платье на каждый день.

«Вот-вот, и посмотри, до чего тебя это довело», – подумала я со вспышкой злорадства, которое временами одолевает всех нас.

– Почему бы не примерить это зеленое? – предложила я. – Тебе бы пошло.

– Господи милосердный, что в школе скажут, если я появлюсь в зеленом? – воскликнула Дора. – Я сама себя не узнаю. Нет, просто попрошу коричневое на размер больше. Мне как раз нужно такое.

Платье на размер больше нашлось, правда, оказалось великовато, но Дору оно как будто полностью устроило.

– Не знаю, что на тебя нашло, Милдред, – посетовала она. – Раньше ты никогда не придавала значения одежде.

– Куда пойдем пить чай? – сменила я тему, поскольку не нашла в себе сил дать Доре удовлетворительное объяснение.

– В «Корнер-хаус»! – с энтузиазмом ответила Дора. – Ты же знаешь, как я его люблю.

Мы дошли до одного из этих великих заведений и сели за столик в почти элегантном зале с мраморными колоннами и бело-золотым декором. Оркестр играл «Si mes vers avaient des ailes» [16] , и в воображении я почти перенеслась в эдвардианскую гостиную. Как они могли выносить такие песни? Пусть и со смехом, мы и сейчас едва-едва их выносим, – слишком уж велика ностальгия. Внезапно в обществе Доры я испытала ужасную опустошенность. Она же с довольным видом изучала меню.

– Яичница-болтунья, – прочла она, – но, конечно же, яйца ненастоящие. Кит в карри, боже ты мой, кому захочется такое к чаю? Я на днях поругалась из-за него с Проутеро – сама знаешь, как строго она блюдет Великий пост и прочую такую чушь. Так вот, она ела китовое мясо, думая, что это рыба!

– А разве нет?

– Конечно нет. Кит ведь млекопитающее, – громко и с вызовом сказала Дора. – Поэтому, сама понимаешь, его никак нельзя считать рыбой.

У столика застыла официантка, чтобы принять заказ.

– Мне только чай и кекс, – быстро пробормотала я, но Дора не спешила и заказала ассорти из сандвичей.

– Неприятности вышли из-за кита? – ехидно спросила я.

– А? Нет. Но, думаю, Проутеро была порядком расстроена. Я не могла отделаться от мысли, что теперь один-ноль в мою пользу. Я ведь отплатила ей за шумиху из-за шляпок в часовне!

Оркестр заиграл румбу, и я разлила чай по чашкам. Развернув сандвич, Дора заглянула внутрь.

– Томатная паста, – объявила она. – Слушай, Милдред, как насчет того, чтобы в субботу съездить в школу на встречу выпускниц? Знаешь, что они собираются посвятить витраж памяти мисс Риду? Ты не думала поехать?

– Так она уже в эту субботу? Я, конечно, получила извещение, но не думала, что так скоро. Приятно было бы выбраться за город, – предположила я. – Весенние цветы уже появятся.

Мы еще немного поговорили про поездку, пока ехали на верхней площадке автобуса по Пиккадилли. Светило солнце, и на стульях в парке еще сидели люди.

– Странно видеть, как священник держит кого-то за ручку на людях, – мимоходом заметила Дора. – Не знаю почему, но странно.

– Где?

– Смотри… Вон там! – Она указала на пару – двое полулежали в шезлонгах.

– Надо же, не может быть! – воскликнула я, но не оставалось сомнений, что священником был Джулиан Мэлори, а рука, которую он держал, принадлежала Аллегре Грей.

– Что значит не может быть? – Дора посмотрела снова. – Он определенно держал ее за руку… Ха, да это же Джулиан Мэлори! Ну и ну! С кем это он?

– Она вдова, некая миссис Грей, которая поселилась на втором этаже в его доме.

– А, понятно. Ну, наверное, тут нет ничего дурного?

– Разумеется, нет, – довольно резко ответила я.

Просто совершенно неуместно так сидеть у всех на виду, и даже не на жестких чугунных стульях, а развалиться в шезлонгах!

– Подумать только, пойти в парк, чтобы держаться за руки! Странно как-то.

– Полагаю, они пошли туда не с именно этой целью, – заупрямилась Дора. – Они пошли погулять и решили посидеть, и так одно за другое… В конце концов, держаться за руки – вполне естественное проявление привязанности.

– А ты-то откуда знаешь? – услышала я собственный голос.

– Милдред! Да что на тебя нашло? Ты что, влюблена в этого священника? – спросила она так громко, что пара впереди нас начала толкать друг друга локтями и хихикать.