– А сегодня я убил свою мать.

Подумав, что это шутка, я подыграла ему:

– Ну и что! Я сама три года назад убила свою.

И это не было ложью. Конечно, я не убила ее своими руками, но это произошло у меня в душе.

Рак яичника обнаружили у моей матери в апреле, когда я еще только была в седьмом классе, а умерла она в октябре, когда я училась в девятом классе, так что три года учебы совпали с болезнью моей матери. От обнаружения рака и до смерти, как правило, проходит значительное время, и этот период тяжело сказывается на окружающих. Было бы ошибкой утверждать, что моя мать примирилась с болезнью. Правда, случалось, что она вела себя спокойно, но большей частью была вне себя от горя и постоянно жаловалась на свою судьбу. А ведь ей было всего тридцать восемь лет.

Отец иногда совсем не возвращался домой, и это было, с моей точки зрения, довольно безнравственно, так как еще больше способствовало вспышкам эмоциональной неуравновешенности матери, и мы, семья, не знали, как с ней в эти моменты справиться. Иногда она крепко обнимала меня и просила прощения, в другое время – грубо отталкивала нас от себя. Нам приходилось мириться с подобными резкими сменами настроения. Все это настолько меня мучило и изматывало, что я просто не знала, как мне поступить. К тому же как раз в это время у меня появились подозрения, не лесбиянка ли я. Когда я осознала, что мать слишком поглощена своей болезнью, чтобы еще и задумываться над моими проблемами, то почувствовала себя полностью одинокой и ушла в себя со своими мрачными переживаниями. В результате душевных мук я приняла решение отказаться от своей матери. Я убедила себя в том, что мать умерла еще тогда, когда стало известно о ее болезни, а то, что сейчас лежит в кровати, – просто живой труп.

Перед кончиной матери отец зашел за мной, но я отказалась выйти из комнаты.

– Иди, мать хочет повидать тебя.

– Не пойду, – сказала я, держа в руках Тедди, и отрицательно покачала головой.

– Я понимаю, тебе страшно. Но не бойся. Она умирает, и ты должна попрощаться с ней. – Он почти плакал, но меня это не тронуло. Идти, потому что она при смерти, и при этом фальшиво улыбаться! И это всё? А как же мои чувства? Беспорядочные мысли проносились у меня в голове.

– Маме будет очень грустно.

– Ничего не поделаешь. Всем грустно.

– И тебе не жаль, что она умирает? Ты ведь ее единственная дочь…

А она для меня – единственная мать.

Я не собиралась мстить, но мне хотелось, чтобы моя мать, хотя бы умирая, подумала об отношениях со своей дочерью.

Махнув рукой, отец вышел из комнаты. Вскоре после этого зазвенело оконное стекло. Посмотрев, я увидела на нем трещину, как будто кто-то бросил в него камешек. Тедди задрожал от испуга. Я открыла окно и посмотрела на улицу. Было совсем темно, перед домом горел уличный фонарь, и никого не было видно. Сразу после этого зазвонил телефон, и я узнала, что моя мать умерла.

– Так вы думаете, что этот камешек и была ваша мать? – задумчиво сказал парень, услышав мой рассказ.

– Я не знаю. Это больше смахивает на историю с привидениями, поэтому я никому об этом не рассказывала. Ты первый.

– Почему не рассказывали?

– Просто не хотела, но, если честно… – сказав это, я замолчала. Почему я так откровенна с парнем, с которым даже ни разу не встречалась?

– Так что было дальше? Я хочу услышать.

Парень был со мной откровенен, и я принялась рассказывать, подбирая слова:

– Думаю, что мать осуждала меня. Ненавидела ли она меня, не знаю. Но если ненавидела, то и после смерти ее призрак будет витать в воздухе. Когда она умерла, я впервые испугалась. Дело не в том, что я боялась ее или ее призрака. Мне стало страшно от того, насколько тесными могут быть узы между людьми… Поэтому-то, когда я решила от нее отказаться, у меня возникло такое чувство, что я убила свою мать.

– Я понимаю, – сочувственно сказал парень. – То же произошло и со мной.

– А твоя мать действительно умерла?

– Разве я уже не сказал об этом? – с раздражением бросил он.

– Тогда расскажи, как это случилось!

– Расскажу, когда приду в себя. А сейчас сам не понимаю, почему и как это произошло. Все как во сне. Однако помню одну странную вещь. Когда я схватил мать за волосы, то вдруг осознал, что ее волосы похожи на женские. Я это почувствовал. Значит, она, оказывается, женщина. Но передо мной была надоедливая старуха, которая, не переставая, несла всякую чушь. «Замолчи!» – закричал я и, как мне показалось, нажал кнопку выключателя какой-то машины…

У меня по спине пробежали мурашки. «Уж если он ее и не убил, то определенно сильно избил», – подумала я.

– Тут, кажется, сторож завершает обход, – как бы заканчивая беседу, сказал парень.

– А где ты сейчас?

– В парке Татикава.

– И сможешь там переночевать?

– Если спрячусь, то смогу. Вот только комаров тут много.

Я договорилась встретиться с ним на следующий день после полудня в «Макдоналдсе» у станции Татикава. Он немного поупирался, но я настояла, так как мне хотелось услышать продолжение его истории. Я уже знала от Тоси, что он говорил правду, хотя и так с самого начала поверила ему, иначе я бы не стала рассказывать о себе.