Вечером мы преодолеваем Пограничный пункт, где у нас долго проверяют документы, что меня удивляет, учитывая власть Совета, но если посмотреть на это с другой стороны - осторожность никогда не помешает.

Наконец, пройдя проверку, мы садимся в поезд. Ехать до Столицы недолго, но из-за сумасшедшего распорядка дня, утомленные, мы устраиваемся в купе вместе. Дмитрий сидит у окна, смотря на тени деревьев и заборов.

– Ты можешь поспать немного, - говорю я, выключая свет.

– Мы скоро приедем и разойдемся по разным комнатам, не хочу тратить последний час на сон, - несмотря на темноту, я чувствую, как он улыбается.

Я сажусь рядом, подтягивая колени, и кладу голову ему на плечо. От Дмитрия приятно пахнет одеколоном.

– Несмотря на мое отношение к Содержательным домам, эта поездка была увлекательной, - мой шепот сливается со звуками движущегося поезда.

– Надеюсь, ты помнишь, что задолжала мне желание?

– Я надеялась, что ты забыл.

Дмитрий хмыкает. Я закрываю глаза, вдыхая его запах.

– Знаешь, мы бы могли не возвращаться в Столицу, - в ответ на мои слова, его тело сразу же реагирует, он напрягается.
– Например, взять и сойти с поезда на любой остановке.

Молчание, которым награждает Дмитрий, становится мне ответом. Он не спрашивает, почему я не хочу ехать обратно, так как причина уже известна.

– Ты все еще ненавидишь Совет, да? За то, что мы сделали, - голос Дмитрия становится голосом хладнокровного Безлицего, из-за чего я сразу же жалею о начатом разговоре.

– Как бы я ни пыталась, у меня не выходит стереть воспоминания, - мне хочется прикусить язык, но уже слишком поздно. Я произнесла то, чего не следовало, буквально озвучила свою неприязнь к Безлицым. Было бы не так страшно, если бы Дмитрий не был в Совете, но он есть.

Спустя несколько минут, которые длятся, как часы, он подает голос:

– Ненависть - чувство дикое, но полезное, когда ты ненавидишь, ты становишься сильнее, нежели, когда боишься.

– Пошел вон, - говорю я достаточно громко, чтобы он услышал.

Алекса мои слова не заботят, наоборот, раззадоривают. Безлицый поудобнее устраивается в кресле.

– Перестань ходить ко мне по ночам, - я откидываю одеяло в сторону и поднимаюсь с кровати.

С тех пор как мы приехали в Столицу, прошло приблизительно три часа. Дмитрий и я разошлись по разным спальням, чувствуя напряжение, появившееся после моих слов в поезде. Я приняла душ и заснула сразу, как только моя голова коснулась подушки, но тут же подскочила, услышав кашель.

Я подхожу к двери, в темноте нащупывая ручку, не хочу включать свет и видеть Алекса.

– Я хожу к тебе непросто так, - Алекс скрещивает ноги, давая мне понять, что не собирается никуда уходить, - ранее я просил тебя уехать, но сейчас все изменилось.

Оставляя дверную ручку, я встаю в оборонительную позицию, стараясь не выглядеть при этом глупо.

– Что могло измениться за столь короткий срок?

Алекс поднимается с кресла. Я не вижу выражения его лица, сложно даже разглядеть, в какую одежду он одет. Безлицый двигается беззвучно, он останавливается в нескольких шагах от меня.

– Я.

– И что тебе нужно?
– качаю головой в недоумении.

– Твоя помощь, - Алекс подходит ближе и берет меня за руку, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Это не обман или уловка, - говорит он быстро, но уверенно, - не думай об этом, просто с теми людьми, кто был схвачен во время мятежа, комиссары взяли не того человека.

Волнение в его голосе говорит мне о многом. Может, я не знаю Алекса достаточно хорошо, но понимаю, что если бы ему действительно требовалась помощь, он мог бы переступить через свою гордость и подойти ко мне.

– Кого они схватили?

Алекс выдерживает паузу несколько секунд, решая, может ли довериться мне, и, в конце концов, говорит:

– Моего брата.

– У тебя есть брат?
– его слова приводят меня в замешательство.

Алекс прикладывает палец к губам и шикает, чтобы я успокоилась, но как я могу?

– Этого не может быть.

– Почему нет?

– Ты ведь из Чистилища, верно? Я помню дом, куда ты возил меня учиться драться, в тот день на нас набросились каннибалы. Получается, ты жил там, но, Алекс, раньше ты не упоминал ни о родителях, ни брате, - я так давно не вспоминала о времени, которое мы проводили вместе, что сейчас мои слова звучат отстраненно, словно я сама сомневаюсь, что все это было на самом деле.

Алекс медленно кивает, затем отстраняется и поворачивается ко мне спиной. Мне не нужно видеть, чтобы знать, насколько сильно он напряжен.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне, но не собираюсь открываться перед тобой.

Я настолько возмущена, что не сразу нахожу, что ответить.

– Как я могу помочь тебе, даже если не знаю, в чем заключается моя задача?
– неужели он не понимает, что доверие, как честь, один раз потерял, больше не найдешь.

Алекс издает гортанный звук больше похожий на рычание озлобленного животного и поворачивается ко мне с такой скоростью, что я не успеваю испугаться. Ручка двери упирается мне в спину, Алекс загоняет меня в ловушку из собственных рук по бокам от моего лица. Я зажмуриваюсь, внутренне борясь с собой, чтобы не оттолкнуть его от себя. Чувствуя опасную близость его тела, я наклоняю голову. Не желаю, чтобы он смотрел мне в глаза или у меня был соблазн сделать то же самое.